Академические круги КНР об отношениях с Россией
Глава VI. Место и роль России во внешней политике Пекина
А теперь обратимся к оценкам китайско-российских отношений китайскими экспертами.
Выстраивая цели в отношении России, китайские эксперты обосновывают их следующим набором аргументов. Во-первых, они с удовлетворением отмечают завершенность процесса демаркации российско-китайской границы за исключением небольших участков в районе Приморья и по реке Амур. Во-вторых, ими позитивно оценивается военно-техническое сотрудничество, особенно в связи с тем, что сами американцы заблокировали доступ на военный рынок США после событий на площади Тяньаньмынь в 1989 г. В-третьих, они рассчитывают или, по крайней мере, рассчитывали на помощь России в деле обновления технического оборудования предприятий, построенных СССР в 50-е годы. Кроме того, большие планы связаны и с поставками нефти и газа Сибири. В-четвертых, как об этом откровенно пишет профессор Фуданьского университета У Синбо, китайско-российское сотрудничество “призвано оказать противодействие доминирующему влиянию США, как единственной сверхдержаве мира”. Другими словами, “стратегическое партнерство” между КНР и РФ дает основу для более успешного выстраивания многополярной системы в мире.
Один из специалистов по России, сотрудник Института современных международных отношений Дзи Чжие склонность России к сотрудничеству с КНР понимает таким образом: После окончания холодной войны США стали единственной сверхдержавой. Россия из “сверхдержавы превратилась во второразрядную страну”. На фоне расширения НАТО на Восток и укрепления американо-японского военного сотрудничества стратегическое пространство России сократилось. Поэтому “со стратегической точки зрения России необходим надежный партнер, который помог бы ей продолжать играть стратегическую роль в международном сообществе. Таким надежным партнером должен быть Китай, так как Китай и Россия естественным образом разделяют похожие идеи о важности международных проблем благодаря их похожему историческому опыту и современным стратегическим соображениям”.
Другой ученый — Дин Шен, анализируя американо-российские отношения, выделяет ряд проблем, действительно существующих между США и Россией. Одна из них — проблема американского НПРО, против которого выступает Россия. Он пишет: “В связи с ослаблением национальной мощи России важности ядерного оружия как “козырной карты” в деле обеспечения государственной безопасности и пропаганды имиджа крупной державы стало придаваться первостепенное значение. На самом деле, может ли эффективно обеспечить безопасность ПРО или нет, — не только это волнует Россию, ее волнует также и международный имидж России, и стабильность политической силы”. Другими словами, если упростить приведенную цитату, проблема ПРО — это не столько проблема безопасности, сколько проблема международного авторитета России.
Упоминая также различия подхода США и России к проблемам в Косово и Чечне, Дин Шен полагает, что вне зависимости от того, кто является президентом России, американо-российские отношения вряд ли существенно улучшатся. «Их борьба в международных делах превосходит сотрудничество. Тем не менее, их борьба и компромиссы сосуществуют… Поэтому их отношения всерьез не ухудшатся и даже не попадут в ситуацию “борьбы до полного разрыва” в течение периода “холодного мира”».
Китайский ученый из педагогического университета Восточной Азии (Шанхай) Цао Чжипин с позиции геополитики оценивает место и роль России в мире. Он пишет: “После распада Советского Союза геополитические условия для России сложились крайне неблагоприятно, мощь страны ослабла, положение на международной арене пошло вниз, сфера влияния сузилась, из прежнего центра евроазиатского материка страна практически превратилась лишь в сегмент его внутренней части. Перед Россией, возможно, даже встает вопрос об отстаивании собственной независимости, не говоря уже о восстановлении имиджа великой державы”.
В этих условиях Россия, получая неадекватную реакцию на попытки вступить в “западное сообщество”, вынуждено обращаться к Востоку. К этому ее толкают и экономические возможности азиатского региона, из которого Москва рассчитывает получить определенные выгоды.
Более подробно “новую восточную политику” России излагает Юй Гочжэн из Центра исследований Северо-Восточной Азии (г. Чанчунь, пров. Цзилинь), которая обосновывается множеством факторов военно-политического и экономического характера. Эта статья любопытна тем, что она напоминает работы сотрудников ИДВ РАН, для которых характерно восторженное перечисление намерений России на Дальнем Востоке без анализа их реального исполнения. Так, китайский автор, упоминая Тумыньцзянский проект (по-другому, Туманганский проект), пишет: “В декабре 1995 г. Россия официально присоединилась к международному соглашению, начались практические работы в российском районе Тумыньцзян” (с. 34). Однако в чем заключаются эти практические работы, он не указал и указать не мог. Поскольку сам проект до сих пор продолжает “жить” только на бумаге.
В несколько ином ключе представлена совместная статья Ван Шучуня и Чжао Синя. Разобрав различные аспекты китайско-российских отношений, они пришли к выводу о существовании такого странного явления как “двух горячих и двух холодных”. В переводе с китайской мудрости “горячее” означают политические отношения в высших сферах, “холодное” — торгово-экономические отношения на низовом уровне. Авторы имеют в виду существенный разрыв между теми и другими. Они справедливо подчеркивают, что “без материальной заинтересованности как надежной базы межгосударственных отношений уповать только на политические отношения — это химера, так как чисто политические отношения легко подвержены колебаниям под воздействием международной обстановки и других факторов… Лишь экономические отношения, основанные на тесной взаимной смычке и взаимной опоре, способны обеспечить крепкий фундамент развития политических отношений” (с.39).
Причины разрыва между “горячими и холодными” отношениями они видят в 20-летней истории враждебности двух стран, в неопределенности в целом внешней политики России, в “дисгармонии в отношении к Китаю в российских политических кругах и СМИ, пропаганде концепции “о китайской угрозе”, а также в беспорядочном переселении китайского населения в Россию.
Действительно, все названные факторы имеют место. Но китайские авторы, возможно, из дипломатических соображений, не указывают главные причины: Россия находится в состоянии системного кризиса, который продолжает уменьшать возможности страны к развитию полномасштабного сотрудничества, особенно в сфере торгово-экономических отношений.
В целом китайские авторы, обозначая те или иные проблемы в двусторонних отношениях, проявляют исторический оптимизм и, самое главное, страстное желание в укреплении этих отношений. Но при этом они не забывают оговорить, что эти отношения не должны быть союзническими и не направлены против третьих стран. Подобные оговорки, зафиксированные в официальных документах, весьма расстраивают российских сторонников биполярности, рассчитывавших на объединение двух держав (плюс Индия) против опротивевшего им американского гегемонизма[1].
[1] Например, см. статью одного из самых твердых приверженцев подобной биполярности А.Г. Яковлева “Тенденции мирового развития и российско-китайский подход к строительству нового международного порядка. — В Китай в мировой и региональной политике (История и современность). М.: ИДВ РАН, 1999, с. 3—60.
© Олег Арин
Персональный сайт
При полном или частичном использовании материалов ссылка на olegarin.com обязательна
