Главная         Об авторе         Статьи         Книги         На досуге   

 

Торгово-экономические отношения между КНР и Россией


Китай
Глава VI. Место и роль России во внешней политике Пекина

Всего с 1992 г. по 1996 г. было подписано более 150 двусторонних документов на правительственном и министерских уровнях, не считая соглашений с регионами РДВ[1]. Если довести этот период до 2000 г., то этих документов будет не менее 200.

Все это, безусловно, неплохо, но в реальности картина менее радужная.

Роль КНР как торгового партнера СССР/России стала повышаться с 1985 г., достигнув пика в 1993 г. В последующем происходят колебания в экспорте и импорте, но в целом динамика понижательная (см. табл.). И это на фоне бесконечных разговоров и заявлений о потенциальных возможностях и перспективах экономического сотрудничества.

Резко снижается торгово-экономическая активность в приграничных зонах. На это указывает сокращение количества визитов китайских бизнесменов через КПП г. Цинь Чэнлу (г. Суйфэньхэ) с 300—350 тыс. чел. в год до 30 тыс., т.е. в 10 раз. И хотя приведенные цифры отражают ситуацию 1998—1999 гг., картина не намного улучшилась и в последующие годы.

Динамика торговли между КНР и Россией, млрд долл.




Ист.: на основе данных, приведенных в Beijing Review. Dec. 13, 1999; Aug. 7, 2000.









Не следует преувеличивать в целом значение России в совокупной торговле КНР: в экспорте этой страны она меньше 1%, в импорте — около 2,5%. Но самое главное — тенденция и по данной позиции понижательная (см. табл.). Правда, доля Китая в торговле Россия относительно велика: почти 5% в экспорте и 3% в импорте, но она опять же несоизмерима со значимостью европейских государств.

Доли России (СССР) и КНР в совокупной торговле двух стран, %






Ист.: IMF, Direction of Trade Statistics Yearabooks, 1998; 2000.










И все же, несмотря на существенный спад во взаимной торговле, Китай превратился в главного торгово-экономического партнера России в Восточной Азии, опередив даже Японию.

Структура торговли ныне определяется не географической, промышленной или технологической взаимодополняемостью, а экономическим кризисом в России и внутренними потребностями Китая в сырье и технологиях. Русский экспорт в КНР в основном состоит из машин и оборудования, включая авиационную технологию, автомобили, грузовики, сельскохозяйственную технику, уголь и нефтедобывающее оборудование, генераторы для электростанций, текстильное оборудование, а также сырье и продукцию химической промышленности, строительных материалов, черных металлов, стальных труб, древесины, цемента, стекла и удобрений. Доля машин и оборудования, транспортных средств составляет около 40% всего экспорта России в Китай. Процесс специализации и сотрудничества на основе разделения труда находятся пока в эмбриональном состоянии. КНР в свою очередь экспортирует в Россию товары народного потребления, продукты питания и рабочую силу.

В настоящее время утверждается сотрудничество в области высоких технологий, космических исследований, строительства гидро — и атомных станций, а также в военно-технических областях. В частности, во время визита Ли Пэна в Москву в декабре 1996 г. “стороны договорились о совместном проекте по строительству атомной станции в Китае и предприятия по переработке урана”[2].

В российских политических и экономических кругах большие надежды возлагаются на крупномасштабные проекты. Среди них Ковыктинское газовое месторождение в Иркутской области, выполнение работ на Люньюньганской АЭС в приморской провинции Цзянсу, строительство в Китае тепловых станций, доставка сахалинского сжиженного газа в КНР. Обсуждается также проект по доставке газа из Туркмении в китайский порт Люньюньган с последующей его транспортировкой в Японию. В России полагают, что они также могут встроиться в этот проект.

На данный момент в поле зрения находится Ковыктинский газ — проект стоимостью, по одним оценкам, в 7 млрд долл., по другим — в 11 млрд. Надо заметить, что, помимо Китая, в него вовлечены также Монголия, Япония и Южная Корея. Но самым главным участником является “Бритиш петролеум-Амоко”, контролирующая через оффшорную компанию “Буровик” российскую “РУСИА-петролеум”.

Несмотря на большой ажиотаж вокруг этого проекта, его реализация находится под большим вопросом. Это связано не только с тем, что Япония и КР окончательно не определили свои позиции (Япония, кажется, больше заинтересована в Туркменском проекте), но и с ужесточением требований Пекина в отношении гарантий Москвы. В частности, Россия должна внести Ковыктино в список объектов, на которые распространяется соглашение о разделе промышленной продукции. Пекин также выразил свою заинтересованность в передаче прав на месторождение из рук компании “РУССИЯ-петролиум” в руки компании “Сиданко”, поскольку последняя была создана на базе государственного капитала, которому китайцы, несмотря на свой “капитализм”, доверяют больше, чем частным капиталам. Более серьезная проблема заключается в том, что “БП-Амоко” в принципе не торопится с реализацией данного проекта в соответствии со своими стратегическими планами[3].

Надо иметь в виду и следующее. Учитывая, что множество совместных проектов не реализуется в срок, нынешний премьер КНР Чжу Жуньцзи потребовал от китайских экспертов перепроверить все проекты, заключенные с Россией. Такая проверка должна была привести к их резкому сокращению, поскольку большинство из них просто экономически необоснованны. Видимо, не случайно в ходе визита российского премьер-министра в Пекин (в ноябре 2000 г.) обсуждалось всего 14 проектов соглашений, т.е. чуть ли не наполовину меньше от обычной практики.

Единственной сферой сотрудничества с КНР остается военно-техническая, которая имеет все шансы на процветание. Еще в 1993 г. были подписаны соглашения о поставках в КНР 26 истребителей Су-27, ракетных систем С-300 “земля-воздух” и других вооружений[4]. Также сообщалось, что Пекин купил две эскадрильи истребителей-перехватчиков Су-31 и не оговоренное количество танков Т-72[5]. В результате визита зам. российского премьера А. Большакова в Китай (декабрь 1996 г.) было подписано соглашение о военно-техническом сотрудничестве. По западным сообщениям, там же было оформлено окончательное соглашение, дающее Китаю право на лицензионное производство Су-27[6]. Недавно появилось сообщение, что на вооружение китайских ВМС поступила третья подводная лодка проекта 877.ЖКМ (”Варшавянка”) российского производства. Всего в соответствии с подписанным в 1994 г. контрактом Россия должна поставить Китаю четыре субмарины этого класса на сумму 1 млрд долл. Четвертая “Варшавянка”, которую ВМС КНР предполагают получить еще до конца 1998 г., одновременно станет последней выпущенной Россией подлодкой проекта 877, производство которых на этом будет завершено. Став последним покупателем “Варшавянок”, КНР одновременно является первым покупателем новейших российских подлодок проекта 636, которые были спущены на воду весной 1998 г. Приобретение Китаем двух российских подлодок проекта 636 многие объясняют не столько потребностями собственных ВМС, сколько стремлением заполучить новейшие технологии[7].

По разным оценкам, за период с 1991 по 1997 год Москва поставила Пекину оружия на сумму от 3,26 млрд до 3,5 млрд долл.[8] Данное направление сотрудничества, судя по отрывочным сведениям печати, сохранило приоритетное значение и в последующем.

Так, в ходе визита в Пекин Председателя правительства РФ (ноябрь 2000 г.), на котором военная тематика, судя по всему, была ключевой, в печать просочились такие сведения: Россия поставила Китаю 48 истребителей Су-27, восемь дивизионов ЗРС С-300 ПМУ 1, 14 ЗРК “Тор-М 1″, подводные лодки проектов 877 ЭКМ и 636, эскадренный миноносец проекта 956 Э (еще один находится в стадии достройки). Проходят плановые мероприятия по подготовке к началу серийных поставок в КНР истребителей Су-30 МКК. При техническом содействии РФ реализуется ряд китайских военных программ, в том числе по созданию самолетного реактивного двигателя с управляемым вектором тяги и самонаводящихся ракет класса “воздух-воздух”.

Однако главной сенсацией переговоров - сообщение о поставке Пекину модифицированных российских самолетов дальнего радиолокационного обнаружения (ДРЛО) А-50. Кроме того, стороны рассмотрели практические аспекты совместного использования российской космической навигационной системы “ГЛОНАСС”, а также проанализировали состояние двусторонних контактов в сфере ВТС[9].

В комплексе торгово-экономического сотрудничества России с КНР необходимо учитывать и отношения с двумя ее провинциями: Гонконгом и Тайванем. Первая уже “вернулась” в лоно КНР, вторая — даже если какое-то время и останется “независимой”, то экономически она так или иначе будет существовать в сфере китайского притяжения.

Торговля России с Гонконгом и Тайванем, млн долл.





Ист.: IMF: Direction of Trade Statistics Yearbook, 1992, 1998, 2000.

Отношения с Гонконгом были налажены еще до середины 80-х годов, однако торговля развивалось довольно вяло и неровно, хотя в целом с повышательной тенденцией до 1993 г. Затем “устойчивое” падение. Аналогичная ситуация с Тайванем. Бума не происходит, что может показаться странным, если иметь в виду, что объемы внешней торговли и Тайваня, и Гонконга превышают объем торговли России в два-три раза. Причины здесь не политические, а чисто экономические. У России нет возможностей для экономического сотрудничества по широкому фронту.

* * *

Ясно, что нынешняя “рабочая модель” русско-китайских торгово-экономических отношений не отвечает полностью национальным интересам России. В действиях Москвы в отношении КНР не чувствуется стратегического плана. Создается впечатление, что нынешняя политика формируется под воздействием текущих нужд “латания дыр” в экономике. Об этом говорит и упор на искусственное превышение экспорта над импортом для получения валюты, сбрасывание части технологии, оборудования и машин, не востребованных собственными предприятиями, низкий контроль над импортом товаров из КНР, Гонконга и Тайваня, многие из которых не отвечают элементарным стандартам качества. Совершенно не продумана и система использования китайской рабочей силы (этот аспект, судя по всему, вообще пущен на самотек). В определенной степени хаос в русско-китайских отношениях вызван попытками залатать бреши, возникшие из-за прерванных связей с бывшими советскими республиками, ставшими самостоятельными государствами. Все это означает, что нынешнее состояние торгово-экономических связей с КНР хотя и не отвечает национальным интересам России, но в полной мере отражает возможности страны.

Китайская же политика, в резком контрасте с российской, стратегически продумана и весьма искусно увязана как с интересами КНР, так и с ее возможностями, постоянно оцениваемыми и переоцениваемыми на каждом этапе экономических реформ.

Россия и Китай — естественные исторические и стратегические союзники. Развитие международных отношений будет неизбежно толкать эти страны на укрепление и усиление этого стратегического партнерства. Главная задача России — совместить свои пока слабые экономические возможности со стратегическими интересами в мире с учетом национальных интересов и в отношении КНР. Известно, что часть политических сил в нынешней России предостерегает от слишком большого крена в сторону Пекина, рекомендуя делать его в сторону Вашингтона и Токио. Но именно политика последних неизбежно будет толкать Россию на стратегическое партнерство с КНР. У Москвы просто нет выбора. Причем вне зависимости от того, кто у власти. Геостратегическая игра диктует свои правила.


[1] Beijing Review, April 29—May 4, 1996.[2] Washington Post, December 26, 1996.[3] Подр. см.: Независимая газета. 16.06.1999.[4] Известия. 9.11.1993.


[5] Сегодня. 28.01.1994.

[6] OMRI wps-dd 16 Dec. 1996, 1352. — Internet.

[7] См.: Независимое военное обозрение, № 11, 1998, с. 8.

[8] Коммерсант-власть, август 1998, с. 38—41. О военных сделках с периода 1989 по 1997 г. подр. см.: Blank,  Stephen J. THE DYNAMICS OF RUSSIAN WEAPON SALES TO CHINA. Strategic Studies Institute (SSI). March 4, 1997. — http://carlisle—www.army. mil/usassi/

[9] Независимая газета. 5.11.2000; Независимое военное обозрение. 10.11.2000.

 

КНИГИ

Россия: ни шагу вперед