Главная         Об авторе         Статьи         Книги         На досуге   

 

США в китайской внешней политике


Китай
Глава V. Китай о международных отношениях в XXI веке

Как уже говорилось, США уделяется первостепенное значение в иерархии внешней политики КНР. Причем если на официальном уровне эти отношения оцениваются в весьма позитивных тонах, то в академических кругах нет недостатка в самой жесткой критике этой страны.

Пик критики пришелся на период бомбардировки китайского посольства в Белграде (май 1999 г.), после чего последовала серия гневных выступлений и статей в адрес США и в целом НАТО. Журнал “Бэйдзин Ревью” собрал наиболее видных китайских экспертов и провел “круглый стол”, на котором все без исключения участники обвинили НАТО в “интервенционистском и экспансионистском характере”[1]. “Главная цель — это превратить НАТО в орудие Соединенных Штатов для осуществления их глобальной гегемонии и установления нового экономического и политического порядка, возглавляемого западными странами” (Чжан Чантай, Китайский институт международных стратегических исследований).

“Соединенные Штаты сейчас сходят с ума в деле распространения своей глобальной стратегии. Они действительно хотят расширить сферу действия НАТО, но невозможно расширить его сферу в Восточную Азию”, — считает Чжао Имин (профессор Университета национальной обороны НОАК).

В целом же расширение НАТО на Восток оценено как новая форма холодной войны. Это — проявление гегемонии. Причем оговаривается: “Гегемония охватывает не только военные сферы, но также политические, экономические, научные, технологические сферы, игнорируя при этом международное право и хартию ООН” (Чжан Чантай). Но Китай, несмотря на бомбардировки посольства, не запугать: “Китай никогда не склонится перед гегемонией” (Сюнь Дзинянь, писатель). А Ян Ченсю (Президент Китайского института международных исследований) заметил: “Хотя Россия приняла западные ценности, но она все еще способна угрожать Соединенным Штатам”.

Но и после событий, связанных с бомбардировкой, антиамериканская направленность многих работ сохраняет свою актуальность. В этой связи любопытна статья Сяо Ли, которая анализирует гегемонистскую суть США. Он полагает, что “экономическое усиление помогло заложить фундамент для гегемонии США в мире, а окончание холодной войны представило историческую возможность для осуществления гегемонии”[2]. Он возражает против того, что, дескать, есть и другие соперничающие центры типа ЕС, хотя его совокупный ВВП превосходит ВВП США. Сяо Ли справедливо указывает на то, что, “однако, каждое государство (ЕС — О.А.) имеет собственный план, следовательно, они не могут оформиться как целостность и действовать как единое целое”. Это очень важное замечание. Китайский ученый также справедливо считает, что “в военной сфере ЕС контролируется НАТО, которым командуют Соединенные Штаты. Он (союз) также далеко отстает от США в политической сфере и в других аспектах”.

Сказанное еще более справедливо в отношении Японии. Она не является постоянным членом Совета безопасности ООН и не обладает ядерным оружием. Находясь “под зонтиком США, она подвержена влиянию американской политики и экономической системы. Единственная сфера, где Япония может сказать США “нет” — экономическая”. (В скобках отмечу, что в экономической сфере японское “нет” скорее звучит как “да”.)

Другими словами, США пытаются доминировать над всем миром, используя в том числе экономические санкции. По мнению Сяо Ли, в настоящее время почти полмира находится под контролем США в тех или иных формах. И, как полагают в самих США, они вряд ли встретят противодействие этому доминированию, по крайней мере, до 2015 г. Хотя в США постоянно говорят о “руководстве миром”, на самом деле речь идет о гегемонизме. Все направления и механизмы (военные, экономические, финансовые) служат закреплению такого положения.

Однако, считает китайский ученый, будущее мира нельзя рассматривать как “американский век”. Даже XX век не был “американским”, а был только “атлантическим веком”. И Сяо Ли показывает, что даже во второй половине века (XX) Америка не раз терпела поражения. Он напомнил, что первое поражение США потерпели в войне против Кореи, затем сокрушительное поражение во Вьетнаме. “Были и другие стычки”. Но вот удивительный пассаж китайского ученого: “После долгого периода конфронтации с бывшим Советским Союзом Соединенные Штаты, казалось, выиграли политически после распада Советского Союза и громадных изменений в странах Восточной Европы в 1990-е годы. Но, скорее? это поражение противников, чем победа Соединенных Штатов” (This is the defeat of its counterparts rather than the victory of the United States).

Такая сверхдиалектичность напомнила мне высказывания некоторых российских политиков и научных работников, заявлявших, что СССР не проиграл холодную войну, а просто “преодолел конфронтацию в Европе и мире”. Если распад страны и потеря всех ее союзников считать “выходом из кризиса”, тогда, видимо, надо переоценить результаты всех войн в мире. Опасность подобного словотворчества заключается в том, что если называть поражение победой и наоборот, тогда невозможно извлечь уроки из прошлого, повторяя действия, ведущие к подобным “победам”.

Как бы то ни было, но китайский автор приводит еще ряд факторов, свидетельствующих об “эфемерности силы США”. Например, ее использование в отношении Ирака и Югославии. Хотя в военном отношении они победили, но “проблемы остаются”. В построении международного порядка способы, к каким прибегают США, вызывают чувства несправедливости у многих людей и недоверие к американским ценностям. И т.д. и т.п.

Впереди США ждет упадок, а развитие мира в сторону многополярности вообще сведет на нет статус США как великой державы. И хотя США расширяют свой гегемонизм, с долгосрочной точки зрения они не увидят “американского века”. Уверен, такой вывод китайского автора очень многим придется по душе.

Автор другой статьи — Чжоу Вэнь доказывает, что развертывание программы НПРО, которая американцами подается как система обеспечения безопасности в XXI веке, на самом деле является проявлением гегемонизма. Он убежден, что другие ядерные страны так или иначе вынуждены будут увеличить количество ядерных боеголовок для противодействия этой программе. Особенно в этой связи возлагаются надежды на Россию. “Как только экономика России оздоровится, Россия сможет развить собственное ПРО, если понадобится. И посему новая гонка вооружений, на этот раз на более высоком уровне, возобновится между Соединенными Штатами и Россией”[3]. Но в любом случае “установление глобальной гегемонии и абсолютной безопасности является важнейшей стратегической целью США в 21 веке”.

Приход к власти Буша-младшего крайне насторожил Китай. Это вызвано тем, что республиканцы всегда настаивали на жестком подходе к КНР и в ситуациях обострения отношений между Тайбэем и Пекином придерживались протайваньской позиции. Уже в самом начале президентской гонки в китайской прессе появились критические статьи в адрес Буша за его отказ рассматривать китайско-американские отношения в категории “стратегического партнерства” и перевод этих отношений в разряд “стратегического соперничества”[4]. В интерпретации двух ученых из Университета национальной обороны, Дзян Линфэя и Фу Тао, в ходе предвыборной борьбы Буш-младший раскритиковал клинтоновскую политику “вовлечения” Китая. Он, углубляя тему стратегического соперника США, пообещал придерживаться твердой позиции в отношении Пекина[5]. По мнению китайских ученых, Буш намерен вернуться к политике “сдерживания Китая”, на что указывают следующие факторы. Во-первых, это стремление США установить всемирную гегемонию в XXI веке. Во-вторых, сильными позициями антикитайских республиканцев в конгрессе США. Наконец, сдвиг стратегических интересов США с европейско-атлантического региона в “АТР”, где главным соперником Америки выступает Китай, также определяет жесткую позицию Буша. Правда, не отрываясь от почвы “исторического оптимизма”, китайские ученые полагают, что такая политика идет вразрез с течением времени, а потому она, естественна, обречена.

Говоря о гегемонии США, многие эксперты полагают, что она будет приостановлена именно Китаем, который в XXI веке сам станет “сверхдержавой”. Поэтому интересно рассмотреть, как китайцы оценивают собственные возможности в этом плане.

Уже упоминавшийся Ли Хайбо, размышляя над этой темой, дает такую перспективу[6].

В настоящее время по экономическим показателям (по ВВП) КНР находится на седьмом месте в мире (после США, Японии, Германии, Франции, Англии и Италии). В последующие 20 лет при ежегодном увеличении ВВП на 7% ВВП КНР удвоится к 2010 г. По мнению Линь Ифу (Китайский центр экономических исследований Пекинского университета) Китай в состоянии сохранить подобные быстрые темпы в течение 50 лет благодаря громадному потенциалу. “Такой потенциал включает высокую степень аккумуляции капитала, который равен 40% ВВП, один из самых высоких в мире”. Следовательно, к середине века китайская экономика скорее всего станет самой мощной в мире” (там же).

Однако другой ученый, Фань Ган (исследователь Китайской академии общественных наук) обращает внимание на многие трудности и рассматривает в качестве “чуда” ожидания относительной стабильности в экономике в течение 50 лет, которая к тому же базируется на рыночных принципах.

Кроме экономики важны и другие аспекты, например, проблема воссоединения Тайваня с материком. “Широко распространено убеждение, что этот последний шаг будет осуществлен в первой половине следующего столетья и скорее всего до 2010 г., как прогнозируют некоторые эксперты”. Высшие официальные лица также много раз заявляли, что нельзя оставлять решение проблемы Тайваня на неопределенное время. Далее внимание! “Мирное воссоединение является желанием всех китайских людей. Но… война является реалистической перспективой, если Ли Дэнхуэй и его последователи предпримут шаги в поисках независимости острова. Военный конфликт в Тайваньском проливе нанесет ущерб стабильности в ЮВА и в целом в АТР, подвергнет риску китайско-американские отношения. Он также отразится на китайской экономике, но не в очень большой степени. Для китайского материка он не более чем локальная война! (выделено мной. — О.А.)”.

Таким образом, китайские ученые, а значит, и власти, не исключают силовые варианты решений тайваньской проблемы.

Но это не главная проблема (в контексте превращения Китая в сверхдержаву). Более серьезная проблема, по мнению, например, Чжан И (Китайская академия общественных наук) — это рост населения, которое к 2050 г. может достигнуть 1,6 млрд человек. И, хотя Ли Хайбо не дает экономических и политических обоснований в ответе на поставленный вопрос, тем не менее он считает, что, «зная свою “судьбу” и идя по правильной дороге, китайский народ думает, что он сможет сотворить более славную историю, чем его предшественники вместе взятые». Хотя четкого ответа нет, но заявка сделана.

Более четкий ответ на этот вопрос звучит в статье, которая названа так: “Будет ли 21 век принадлежать Китаю или Соединенным Штатам?”[7]. Ли Дзинхуэй в интервью, взятом у директора Центра изучения внешней политики в Китайском институте современных международных отношений Янь Сюэтуна, выяснил следующее. Очевидно, что США сейчас в зените и являются единственной сверхдержавой в мире. Что будет дальше, ответить трудно, но это будет зависеть от того, насколько Китай сумеет развить у себя “информационную экономику”, в которой преимущество на стороне Запада. “Но если Китай реализует четыре модернизации к середине 21 века, как и было запланировано, его ВВП в три раза превзойдет ВВП США, имея в виду, что сейчас пропорции между двумя странами — один к восьми”. И если Китай подтянется по пропорциям и структуре к варианту экономики США, то он может стать мировым центром 21 века. Но это случится, только если Китай сумеет сконцентрироваться на “экономике знаний и информации”, предполагающие наличие высокообразованного и грамотного населения. Ключ — в образовании. В этой связи Янь Сюэтуй приводит такие цифры: расходы КНР на образование одного человека в год равны 45 долларам, т.е. 1/50 части аналогичного показателя США (2304 долл.). Корейская Республика в течение 17 лет на образование тратила 20% расходной части бюджета. “Если Китай не сможет дать 80% молодежи высшее образование, он не сможет догнать или превзойти других в технологических инновациях. Чтобы стать мировым центром, у Китая нет иного выбора, как развивать образование”.

Таким образом, китайские ученые предопределяют возможность превращения Китая в мировую державу фактором образования. Хотя, безусловно, это — важный фактор, но с точки зрения статуса мирового центра он недостаточен. Иначе уже сейчас можно было бы говорить о множестве мировых центров, где все население получает образование по самым высоким стандартам (практически все европейские государства). Но ожидать от китайских ученых четкого ответа на этот вопрос не приходится, поскольку они “вышли” бы за рамки официальной политики, настраивающий весь мир на многополярность в XXI веке.

В заключении следует отметить, что, несмотря на антиамериканскую риторику многих китайских ученых, не следует преувеличивать антиамериканизм Китая. На официальном уровне, в ходе двусторонних встреч на высшем уровне, в совместных китайско-американских документах подобная риторика отсутствует. Наоборот, выражается удовлетворение ходом развития китайско-американских отношений и, что самое главное, это подтверждают масштабы торгово-экономического сотрудничества. И хотя у меня нет намерений в этой главе останавливаться конкретно на данной сфере, я только приведу одну цифру. В 1999 г. взаимный оборот между КНР и США достигал 61,5 млрд долл., из них экспорт КНР был равен 42,0 млрд долл, а импорт 19,5 млрд долл. (По данным Ежегодника МВФ, экспорт в США был равен 71,17 млрд долл., а импорт из США — 14, 24 млрд долл.) Думаю, что эти миллиарды значительно превосходят все взаимные критические атаки друг на друга.

И совершенно иная картина обнаруживается при анализе китайско-российских отношений. Слова — прекрасны, дела — не очень. Но все по порядку.


[1] Experts on NATO’s New Strategy and Related Issues. — Beijing Review, July 7, 1999.


[2] Xiao Li. US Practices Powers Around the World. — Beijing Review, January 31, 2000.

[3] Zhou Wen. Security or Hegemony? — Beijing Review, May 29, 2000.

[4] Jin Canrong. The US Presidential Election and Its Influence on Sino-US Relations. — Beijing Review, March 27, 2000.

[5] Jiang Lingfei and Fu Tao. Bush’s Position on America’s China Policy is Harmful. — Beijing Review, Oct. 16, 2000.

[6] Li Haibo. China and Its Century. — Beijing Review, Oct. 18, 1999.

[7] Li Jinhui. Will the 21st Century Belong to China or the United States? — Beijing Review, March 27, 2000.

КНИГИ

Россия: ни шагу вперед