Позиция и политика КНР в сфере военной безопасности в Восточной Азии и Россия
Китай
Глава V. Китай о международных отношениях в XXI веке
Китайские официальные взгляды на общую ситуацию в Восточной Азии, в принципе, совпадают с официальными оценками США и Японии. В КНР также считают, что в настоящее время в регионе царит мир и относительная стабильность. Ее неустойчивость вызвана рядом проблем и “конфликтными зонами”, среди которых указываются: ситуация на Корейском полуострове; территориальные споры в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях; гонка вооружений в регионе.
Но, в отличие от Вашингтона и Токио, Пекин к этому списку добавляет несколько блоков противоречий, которые в случае их обострения могут расширить количество “конфликтных зон”. Среди них следует обратить внимание на важный блок экономических противоречий. Имеется в виду, что в нынешнее время, когда идеология отодвинута на задний план, а на передний выдвигаются проблемы экономической безопасности, экономические противоречия, в особенности между США и Японией, в перспективе самым серьезным образом будут определять общий контекст безопасности в регионе.
Китайские ученые придают серьезное значение этническим противоречиям, которые, по их представлениям, будут дробить государства в Восточной Азии.
Еще более серьезно они относятся к религиозным проблемам, чреватым всевозможными конфликтами и угрозами безопасности. Выделяя религиозный фактор в отдельный блок безопасности, аналитики имеют в виду не только ситуацию за пределами КНР, но и внутри своей страны, связанную с движением буддийских сепаратистов в Тибетском автономном районе и мусульман в Синьцзяне.
Наконец, хотя китайские ученые в свое время и подвергли жесткой критике концепцию С. Хантингтона о “столкновении цивилизаций”, они сами же подтверждают ее примерами жесткого сопротивления восточноазиатской культуры (или современной конфуцианской культуры) западным ценностям. Другими словами, они не исключают обострения ситуации в регионе из-за цивилизационных несовместимостей “эгоистичной” западной культуры и гуманистичной конфуцианской культуры.
Однако более серьезные различия прослеживаются в оценках политики тех или иных великих стран, а также методов и способов поддержания и сохранения безопасности в регионе.
В качестве примера можно привести оценки ситуации безопасности китайского посла Ша Дзукана, которые были им озвучены в Гавайском Центре Восток—Запад[1]. К дестабилизирующим факторам в регионе он относит такие. Во-первых, намерение США развернуть НПРО (national missile defense system) — система, наносящая ущерб глобальному и стратегическому балансу и стабильности. Во-вторых, наличие некоторых стран с менталитетом холодной войны. В этой связи он указывает на пересмотр оборонного сотрудничества между США и Японией, которые расширяют сферу своего военного альянса в “окружающем пространстве” и даже не позаботились исключить из этого пространства “тайваньскую провинцию Китая”. В-третьих, США и Япония решили совместно продвигать систему ПРО ТВД (theater missile defense system) с намерением разместить ее в СВА. Посол США считает, что проблемы с КНДР она не решит, но может спровоцировать гонку вооружений в регионе. В-четвертых, споры вокруг территорий, природных ресурсов и проблема морских прав также создают напряженность в регионе. В-пятых, на это же работает ядерная и ракетная гонка вооружений в Южной Азии (следовательно, Южная Азия также входит в “АТР”). В-шестых, религиозный экстремизм, сепаратизм и транснациональный терроризм представляют опасность региональной безопасности и стабильности.
Все названные факторы делают обстановку в регионе “нестабильной, ситуативной и непредсказуемой”. В негативном ключе рассматривается и вмешательство США во внутренние дела КНР под предлогом “плохой истории” прав человека, и, естественно, поддержка тайваньских националистов, инициирующих движение за независимость Тайваня”[2].
Все это воспринимается как политика гегемонизма США в регионе. Так, председатель ВСНП Цяо Ши (на встрече с южнокорейским политиком Ким Дэ Чжуном, нынешним президентом КР) в октябре 1995 г. заявил: “Гегемонизм и силовая политика все еще сохраняются в нынешнем мире. Народы Китая, Южной Кореи и других азиатских стран, тесно объединенные между собой и прогрессирующие в своем развитии, могут сами защитить себя против гегемонизма и силовой политики”[3]. Все понимают, что, когда речь идет о гегемонизме, имеются в виду только США.
Следует подчеркнуть, что, в отличие от США, при анализе проблем безопасности в Восточной Азии китайские эксперты принимают в расчет все четыре основные державы, т.е., помимо США, Японии, Китая, также и Россию. При этом, правда, они четко оговаривают реальный статус каждой из них. Китай и Япония — на подъеме, Россия — в результате распада СССР ныне только “региональная держава”, а США — единственная сверхдержава. Именно поэтому только Соединенные Штаты являются страной, которая в состоянии воздействовать на все аспекты национальных интересов КНР (политика, экономика, безопасность). Естественно, Америке придается первостепенное значение в совокупной внешней политике Пекина.
С точки зрения безопасности в регионе центральным для Пекина является состояние японо-американского военного альянса, идея реформирования которого зафиксирована в совместном американо-японском коммюнике 1996 г.
В ответ на заезженный аргумент о том, что военная спайка Токио с Вашингтоном, дескать, сдерживает милитаризацию Японии, китайцы резонно указывают на усиление военного потенциала собственно Японии, расширение зоны “национальной” (читай — военной) безопасности, т.е. расширениие географического пространства действий “сил самообороны” страны чуть ли не до Австралии. Более же тесное военное сотрудничество двух стран, по мнению экспертов, может втянуть и Японию в тайваньскую проблему. Наконец, реформирование альянса усиливает ряд компонентов доктрины “превентивной дипломатии” США, что в первую очередь затрагивает китайскую сторону. К примеру, если Вашингтон и Токио решат создать систему ПРО ТВД (theater missile defense) в Японии, это неизбежно окажет дестабилизирующее воздействие в регионе и затронет систему безопасности КНР.
Хочу обратить внимание на то, что хотя критика “японского милитаризма” перестала носить обостренный характер, однако время от времени японцам не дают забывать об истинном отношении китайского народа относительно военной мощи этой страны. Так, в статье с примечательным названием “Слишком торопиться превращаться в военно-политическую державу” член редколлегии журнала “Бэйдзин Ревью” Чжоу Синьхуа пишет, что в Японии завершился этап превращения “мирной государственной системы” в так называемое “нормальное государство”[4]. Теперь “нормальное государство” намерено приобрести “универсальную квалификацию”, создавая фундамент для развития японских вооруженных сил. Совсем недавно под предлогом “самообороны” Япония приспособила свою оборонную политику “ограниченной самообороны” на “океаническую оборону”, а ныне движется даже к “наступательной обороне”[5]. Он напоминает, что японские военные расходы (около 49 млрд долл.) находятся на втором месте в мире после США. К тому же Япония и США подписали договор о совместном строительстве ПРО ТВД, не исключив из сферы его действия зону Тайваня. Китайский автор напомнил весь набор антикитайских деяний Японии и предупредил: если японское правительство не предпримет соответствующих мер, чтобы остановить процесс милитаризации, то Япония вновь может оказаться на “старой дороге разрушения”. Свою статью он завершает так: Токио, не будь слишком поспешным, чтобы стать военно-политической державой.
Возвращаясь к теме общей безопасности, следует учитывать и такую специфику КНР: в Пекине с настороженностью относятся к предложениям о формировании различного типа коллективистских организаций в сфере безопасности, например к выдвигаемым американцами предложениям о создании Совета по сотрудничеству в области безопасности — нечто типа оборонного АТЭС. Незаинтересованность в подобного рода организациях объясняется просто: так или иначе в них будут доминировать США с их представлениями о безопасности в регионе, которая стратегически не совпадает с национальными интересами большинства стран Тихоокеанского региона.
В изложении уже упомянутого посла Ша Дзукана система безопасности в “АТР” могла бы состоять из следующих элементов.
1. Прежде всего должна быть выработана новая концепция безопасности, соответствующая новым тенденциям времени. Она должна вобрать в себя весь набор лозунгов, вытекающих из Пяти принципов мирного сосуществования и базироваться на взаимном доверии и равенстве.
2. Обеспечение глобального и регионального стратегического баланса и стабильности. Этот пункт предполагает отказ США от развертывания НПРО и ПРО ТВД.
3. Содействие общей безопасности для всех стран региона. Идея заключается в том, чтобы ни одна страна не обладала превосходством над другими.
4. Твердо придерживаться принципов невмешательства во внутренние дела других стран. Любое вмешательство предполагается рассматривать как политику гегемонизма или “политику канонерок”.
5. Необходимо практиковать “фазовый подход” в свете региональных условий и искать общие основы, отбрасывая в сторону различия. Надо принимать во внимание политические, экономические и культурные различия в регионе и развивать такую модель безопасности, которая соответствует региональным условиям. Реализация такого подхода требует постепенности, а не быстрых результатов. В качестве примера Ша Дзукан приводит формы обсуждений проблем на форумах АСЕАН, а также на встречах на высшем уровне в рамках “Шанхайской пятерки”.
В целом же все предложения по проблемам безопасности в “АТР” нацелены на стремление лишить США и Японию преимущественных позиций, низвести их до уровня “всех” и только на этой равноправной основе создавать структуру коллективной безопасности. Что, естественно, кардинально противоречит установкам Вашингтона и Токио.
[1] Sha Zukang. Some Thoughts on Establishing A New Regional Security Order. Statement by Ambassador at the East-West Center’s Senior Policy Seminar. — (Internet: www.fmprc.gov.cn)[2] Wu Xinbo. Integration on the Basis of Strength: China’s Impact on East Asian Security. Stanford University, Asia/Pacigic Research Center, February 1998, p. 5.
[3] China Daily, October 28, 1995.
[4] Термин “нормальное государство” в японском политическом контексте означает государство со всеми атрибутами военной мощи, не ограниченной послевоенной Конституцией. Лозунг: Япония, стань государством! (Ниппон ё, кокка тарэ!) стал популярным еще в начале 80-х годов. Подр. см.: Р.Ш-А. Алиев, Внешняя политика Японии, с. 156.
[5] Zhou Xinhua. Too Hasty to Become a Military-Political Power. — Beijing Review, May 22, 2000.
© Олег Арин
Персональный сайт
При полном или частичном использовании материалов ссылка на olegarin.com обязательна
