Главная         Об авторе         Статьи         Книги         На досуге   

 

Официальная оценка Вашингтоном места и роли России в Восточной Азии


США
Глава I. Американцы о месте и роли России в Восточной Азии

Восточная Азия занимает второе после Европы стратегическое направление в совокупной внешней политике США. Все официальные лица в Вашингтоне оценивают нынешнюю ситуацию безопасности в этом регионе как наиболее благоприятную за весь период после второй мировой войны. Например, бывший министр обороны США У. Перри высказывался в таком оптимистическом ключе: “Азиатско-тихоокеанский регион сегодня является более процветающим и стабильным, чем в любое время за всю свою историю. И по всему региону ощущается усиление доверия и оптимизма на будущее”[1]. В президентском документе “Стратегия национальной безопасности в новом веке” за 1997 г. отмечалось: “За последние четыре года мы добились значительного прогресса в создании стабильного и процветающего азиатско-тихоокеанского сообщества”[2]. В аналогичном документе за 1998 г. акцент делается на совмещении “интересов безопасности с экономическим ростом и нашими обязательствами в отношении демократии и прав человека”. Америка при этом играет цементирующую роль в качестве стабилизирующей силы в более интегрированном АТР[3].

В Стратегии 1998 г. также четко обозначены приоритеты и цели США в “Восточной Азии и на Тихом океане”. На первое место вынесено главное: “Наше военное присутствие является естественным для поддержания стабильности, что позволяет большинству государств в АТР создавать процветающую экономику для всех. Чтобы предотвратить региональную агрессию и обеспечить наши собственные интересы, мы сохраним около 100 000 военного персонала в регионе. Наше обязательство поддерживать активное присутствие в регионе и наши союзнические договоры с Японией, Южной Кореей, Австралией, Таиландом и Филиппинами являются фундаментом для сохранения американской роли в сфере безопасности” (р. 41).

Далее выражается поддержка переговорного процесса в рамках асеановского регионального форума (АРФ).

Затем следует пункт о Японии, значение которой определяется устоявшейся формулой — “краеугольный камень безопасности” в регионе.

В отношении ситуации на Корейском полуострове говорится, что “напряженность на Корейском полуострове остается принципиальной угрозой миру и безопасности в Восточно-азиатском регионе”. Одной из форм снятия этой напряженности являются четырехсторонние переговоры между США, Китаем, Северной и Южной Кореей.

Особое внимание уделяется КНР. Интересам США Китай отвечает как стабильное, открытое, безопасное и мирное государство. Цели США в отношении КНР включают: поддержание стратегического диалога, укрепление стабильности в районе Тайваньского пролива на основе мирных подходов к перекрестным проблемам пролива и стимулирование диалога между Пекином и Тайбэем; усиление приверженности КНР к международным нормам о нераспространении (оружия массового уничтожения), в частности в деле контроля за экспортом баллистических ракет и техники двойного назначения; достижение большей открытости и прозрачности в военных делах Китая; содействие конструктивной роли КНР в делах международной безопасности через активное сотрудничество в АТЭС, АРФ и Диалог по безопасности в СВА; укрепление сотрудничества с КНР в области законодательства на основе учащения контактов и обмена по программам обучения (р. 44).

Завершается документ блоком проблем ЮВА.

В Стратегии 1999 г. сохранилась та же самая иерархия и подтверждены буквально теми же словами задачи и цели внешней политики США в “АТР”. Тем не менее есть отличие, которое заключается в более подробном освещении проблем Корейского полуострова, а также более детально прописан раздел по Китаю. В частности, в нем сказано, что “более полное вовлечение КНР в глобальную торговую систему отвечает нашим национальным интересам”, поскольку потенциальный рынок Китая для экспорта американских товаров в следующем веке обеспечит “сотни тысяч рабочих мест в нашей стране”[4].

Россия же в контексте “Восточной Азии и Тихого океана” не упоминается ни в одной из трех Стратегий.

 Теперь есть смысл выяснить, как американские цели и ситуация в ВА рассматриваются официальными военными кругами. Для начала проанализируем Ежегодный доклад 1998 г. министра обороны США У. Коэна президенту и конгрессу[5]. В данном случае я не обращаюсь к Докладу 1999 г., поскольку в разделах, посвященных Восточной Азии и Тихому океану он почти не отличается от предыдущего послания.

В этом документе сразу же оговаривается, что оборонная стратегия состоит из трех центральных элементов: “1) сформировать такую международную систему безопасности, которая была бы благоприятна для интересов Соединенных Штатов, создавала бы региональную стабильность, сокращая угрозы, предотвращая конфликты и сдерживая агрессию. Причем все вместе должно осуществляться на ежедневной основе; 2) отвечать на весь спектр кризисов, которые угрожают интересам Соединенных Штатов, предупреждая агрессию и насилие в кризисных ситуациях, осуществляя операции малых масштабов, ведя борьбу и выигрывая на основных театрах военных действий; 3) быть готовым к неопределенному будущему; развивать новые тактические концепции, использовать новые технологии и программы, а также прикладывать все усилия, чтобы обеспечивать высокое качество исследований для того, чтобы предотвратить угрозы, которые хотя и маловероятны, но возможны… например такие, как появление региональной великой державы до 2015 г.”.

Крайне примечательно, что в третьем пункте предусматривается появление региональной великой державы (явно имеется в виду Китай), и к этому заранее надо быть готовым. Похвальная предусмотрительность!

В первой главе “Оборонная стратегия и стратегия национальной безопасности” среди зон возможной опасности выделяется Восточная Азия, где “Северная Корея все еще представляет крайне непредсказуемую угрозу из-за продолжения размещения своих наступательных вооружений на границе с Южной Кореей, и из-за усложняющихся проблем в экономике, и ухудшения условий жизни населения”. В ходе посещения некоторых стран ВА в январе 1998 г. У. Коэн еще острее охарактеризовал ситуацию на Корейском полуострове: “Корейский полуостров является одним из наиболее опасных мест на земле”[6]. При этом следует заметить, что если в Стратегии эта напряженность на полуострове объясняется действиями Пхеньяна, то в другом важном документе, к которому я еще вернусь, предсказывается вероятность объединения двух Корей, что также может поменять контекст безопасности с соответствующими изменениями в политике США в отношении Японии и КНР[7]. В Докладе министра обороны США отмечаются и такие зоны “опасности”: “В регионе проблемы суверенитета и различные территориальные споры представляют собой потенциальные источники конфликтов”[8].

До 2015 г., говорится в Докладе, ни одна страна в мире не сможет стать глобальным конкурентом США. Последняя, по крайней мере, до этого времени, останется единственной сверхдержавой. Но “в период после 2015 г. существует возможность, что региональная великая держава, или даже глобальный соперник, может появиться. Некоторые рассматривают Китай и Россию потенциальными соперниками, хотя если взглянуть на них ретроспективно, их будущее представляется довольно неопределенным. У Китая есть потенциал утвердить свою военную мощь в Азии. Соединенные Штаты продолжают реализовывать политику вовлечения в отношении Китая, поощряя сотрудничество в тех областях, где интересы обоих государств взаимопереплетаются, а также влияют на него таким образом, чтобы он вносил позитивный вклад в региональную стабильность и действовал как ответственный член международного сообщества. Однако Китай, скорее всего, столкнется с множеством внутренних проблем, включая обеспечение продовольствием своего населения, а также дальнейшее развитие своей экономической инфраструктуры в результате реформирования госэкономики через приватизацию и решая противоречия между современной рыночной экономикой и авторитарной политической системой. Названные проблемы могут замедлить его путь к военной модернизации”. А “будущее России будет зависеть от ее способности развивать свою экономику, которая в свою очередь зависит от стабильности политической ситуации”.

В специальном разделе “Восточная Азия и Тихоокеанское кольцо” обращают на себя внимание “цели оборонной политики США”. Они заключаются в том, что “Соединенные Штаты стремятся к стабильной и экономически процветающей Восточной Азии, которая привержена демократическим реформам и рыночной экономике”, т.е. системе капитализма. Другими словами, все виды внешнеполитического воздействия, включая военные, должны служить именно этой фундаментальной цели.

Кстати, большое уважение вызывает одна из приоритетных целей - поиск всех пропавших в годы вьетнамской войны.

В Докладе почти слово в слово повторены направления и формы региональной обороны и активности, изложенные в Стратегии Клинтона. Вместе с тем усилена озабоченность ситуацией на Корейском полуострове. “Наиболее значительной близлежащей опасностью в регионе является продолжающаяся военная угроза, исходящая из КНДР”. К ранее упомянутым причинам здесь добавлено также обладание Северной Кореей химическим и биологическим оружием и средствами их доставки.

Естественно, среди главных соучастников по обеспечению безопасности называются Япония, Южная Корея, Австралия. Подчеркивается необходимость поддержания “диалога” со странами АСЕАН. В отношении Китая повторена формулировка “вовлечения”.

И снова в контексте национальной обороны США в Восточной Азии и на Тихом океане Россия не упомянута.

В весьма важном, уже упоминавшемся документе, подготовленном по заказу министерства обороны США, — “Изменяющаяся оборона. Национальная безопасность в 21 веке”[9] — делается прогноз угроз и предлагаются ответы на них в период 2010—2020 гг. В этом Документе, во-первых, подчеркивается, что и в указанный период США остаются “мировой военной и экономической сверхдержавой”, а во-вторых, утверждается, что Китай станет “одним из главных региональных и глобальных акторов”. Под регионом понимается “Тихоокеанское кольцо”. Авторы Документа (напомню, это девять весьма известных и авторитетных военных, дипломатов и ученых) не предусматривают в таком же качестве Россию, обосновывая это массой проблем (подробно перечислены), которые перенесутся на десятилетия вперед. Другими словами, по прогнозам одной из самых квалифицированных групп экспертов, Россия не сможет занять один из полюсов “многополюсного мира”, который ими тоже не предусматривается.

Стоит обратить внимание на некоторые нюансы в четвертой версии Стратегии безопасности Соединенных Штатов в Восточном Азиатско-Тихоокеанском регионе (ноябрь 1998 г.)[10].

В отношении КНР стал употребляться термин “комплексная вовлеченность Китая”, подразумевающий активизацию военных связей между странами. В нынешней ситуации имеется в виду, прежде всего, сотрудничество на базе Соглашения о консультациях в области ВМС, подписанного в январе 1998 г. (р. 34). В то же время в Документе обозначено расхождение по следующему пункту. Как известно, в Белой книге по национальной обороне Китая (июль 1998 г.) зафиксировано положение, что Пекин рассматривает расширение военных блоков и усиление военных альянсов как “факторы нестабильности” в сфере международной безопасности. “Этот взгляд, — подчеркивается в американском документе, — противоречит преобладающему признанию, что союзники США в Азии обеспечивают стабильность” (там же).

В нем же впервые выделен блок под названием “Расширение нарождающихся отношений с Монголией”, в котором выражена заинтересованность в укреплении связей с МНР в сфере безопасности путем подготовки военных специалистов, совместных учений в деле поддержания мира, установления регулярных контактов военных и политиков на высшем уровне и т.д. (р. 35).
Другими словами, США, судя по всему, всерьез намерены “вовлечь” и Монголию в сферу своей политики безопасности в Восточной Азии.

На последнем месте в контексте безопасности в регионе говорится и о России, деятельности которой дается положительная оценка за ее готовность решить территориальный спор с Японией, расширение отношений с Южной Кореей, улаживание территориальных проблем с КНР и за сотрудничество вооруженных сил России с Тихоокеанским командованием США. Все эти действия рассматриваются как отвечающие национальным интересам США.

Вышеизложенное — это официальные оценки места и роли России в контексте стратегии безопасности США в Восточной Азии. Теперь есть смысл рассмотреть подходы некоторых аналитических центров и организаций.


[1] Remarks by Secretary William Perry, Beijing, China, October 18, 1994, “U.S.Department of Defense Circular Release”.


[2] A National Security Strategy for A New Century. Wash., The White House, NSC, May 1997. — Internet.

[3] A National Security Strategy for A New Century. Wash., The White House, NSC, October 1998, p. 41.

[4] A National Strategy For a New Century. Wash., The White House, NSC, December 1999, р. 37.

[5] William S. Cohen. Annual Report to the President and the Congress.DoD, 1998. — Internet.

[6] Asiaweek, January 39, 1998. — Internet.

[7] See: Transforming Defense. National Security in the 21st Century. Report of the National Defense Panel. Wash., DC, Dec., 1997, p. 23.

[8] William S. Cohen. Annual Report…, p. 3.

[9] Transforming Defense. National Security in the 21st Century.

[10] The United States Security Strategy for the East Asia-Pacific Region. 1998. U.S. Department of Defense, Washington, DC, November 1998. — Internet.

КНИГИ

Россия: ни шагу вперед