Мировые экономические процессы
Китай
Глава V. Китай о международных отношениях в XXI веке
Рассмотрим поначалу их видение мировых экономических тенденций в мире. Китайские ученые, как и их зарубежные коллеги, описывают мировые экономические отношения через призму глобализации. Большинство из них не интересует понятийное содержание данного термина. Главным образом их волнуют воздействие, какое глобализация оказывает на те или иные стороны экономической жизни[1]. И только в редких случаях можно обнаружить ученых, которые перед началом анализа определяют это явление. В формулировке шанхайского профессора Сю Минци, “так называемая экономическая глобализация есть взаимозависимость экономической деятельности государств, регионов, предприятий и даже индивидуумов, которая привела к новой стадии исторического развития, где каждая часть становится неразрывной частью интегрированной экономики”[2]. Сама глобализация, подчеркивает ученый, выросла из интернационализации экономической жизни, которая началась с середины XVIII века. А процесс глобализации начался с 1970-х годов (там же).
Обращаю внимание читателей на то, что в отличие от российских ученых, которые не отличают интернационализацию от глобализации, китайский ученый видит в них принципиальную разницу. Некоторые же из них на понятийном уровне отделяют не только глобализацию от интернациолизации, но и последнюю от интеграции. Правда, Ю Юндин полагает, что “экономическая интеграция” сделала прогресс в 1990-е годы[3]. На самом деле Западноевропейский экономический блок в виде Общего рынка в качестве интеграционной целостности начал функционировать с 1958 г. Другое дело, что экономическая интеграция в Восточной Азии как тенденция обозначилась в 90-е годы.
Китайские авторы справедливо указывают, что помимо ТНК движущей силой глобализации являются мировые экономические организации, которые сами порождены “результатами глобализации и в то же время являются ее гарантами” (Ю Юндин). Естественно, имеются в виду МВФ, МБ и ВТО.
Хотя ни один из авторов не разбирает противоречия между тремя экономическими полями (интернационализация, интеграция и глобализация), однако они, в отличие от поклонников глобализации, указывают на негативные стороны данного процесса в отношении развивающихся стран. Они, например тот же Ю Юндин, особое внимание обращают на то, что “поток международного капитала все более и более отделяется от международной торговли и инвестиций”. А это является одной из важных причин “пузырной экономики”.
В структурном отношении китайские ученые нередко выделяют “тройку” основных игроков мировой экономики: США, ЕС и Восточную Азию[4]. Хотя основа такого сопоставления может вызвать сомнения (одна страна сравнивается с интеграционным блоком - ЕС и совершенно не интегрированной Восточной Азией), но, слава богу, в эту “тройку” не вписали еще более размытый “АТР”.
Еще один китайский автор — Гао Хуэй (Китайский институт современных международных отношений), отвечая на вопрос, куда движется мир, полагает, что информатизация дала толчок глобализации. Это, безусловно, верно. Но он тут же впадает в противоречие, когда говорит о том, что регионализация и глобализация движутся параллельно относительно друг друга. Он полагает, что в результате регионализации сложились “пять больших кооперативных ареалов”: Северная и Южная Америка во главе с США; ЕС, ведомый Германией, Францией, Италией и Британией, которое покрывает Восточную Европу и Юго-Восточную Европу; Содружество независимых государств во главе с Россией; мусульманский мир “после интеграции”; региональное сотрудничество между странами Восточной Азией[5].
Противоречие заключается в том, что, по его мнению, глобализация явилась следствием информатизации, в которой большую роль играет “экономика Интернета”, а это явление 1990-х годов. В то время как регионализация, в том виде, как ее описал Гао Хуэй, имела место задолго до глобализации. Следовательно, они не могли “идти” параллельно. Подобные суждения вызваны тем, что китайский автор, как и многие другие, путают глобализацию с интернационализацией, а регионализм с интеграцией. Регионализм без интеграции не имеет никакого экономического смысла; это просто географическая констатация. Если же в каком-либо регионе действительно произошла экономическая интеграция, т.е. регион стал экономически интегрирован, значит, он относительно обособился от других регионов. Но такое явление наблюдается только в Западной Европе, которая отнюдь не “покрыла” ни Восточную, ни Юго-Восточную Европу (в последнем случае, видимо, имеются в виду балканские страны). С точки зрения интеграции даже США “не покрывают” Южную Америку, а в Северной — этот процесс через механизм НАФТА только разворачивается как тенденция. Все остальные регионы не интегрированы, а представляют собой чисто географические различения, взаимодействующие на базе интернационализации, т.е. на уровне чисто торгово-экономических отношений, которые только-только начинают испытывать на себе зачатки глобализации. Причем пока совершенно не ясно, интегрируется ли Восточная Азия, или этот процесс будет остановлен в силу геостратегических противоречий между основными акторами региона. Мусульманский же мир в принципе не в состоянии интегрироваться между собой из-за схожести ресурсной экономики.
В целом же китайские авторы очерчивают общепризнанную схему международных экономических отношений. Но, в отличие от своих коллег на Западе, они в соответствие с теорией Дэн Сяопина более настойчиво подчеркивают противоречивый характер отношений между Севером и Югом.
[1] В качестве примера см. Wang Hexing. Perspectives on the Economic Globalization in Light of Asian Financial Turmoil. — International Studies, 1998, № 8-9; Yuan Jian. The Challenge of Globalization. Debating the impact of trade on income distribution in the United States. — International Studies, 1999, №3—4.[2] Xu Mingqi. Economic Globalization, Defects in International Monetary System and Southeast Asian Financial Crisis. In SASS Papers, № 8, 2000. Shanghai Academy of Social Sciences, p. 229.
[3] Yu Yongding. Economic Trends of the 21st Century. — Beijing Review, Febr. 7, 2000.
[4] Xiao Zhou. World Economy: Troika Running Forward. — Beijing Review, July 3, 2000.
[5] Gao Hui The Next Decade: How is the World Oriented? What Will China Do? — Beijing Review, July 10, 2000.
© Олег Арин
Персональный сайт
При полном или частичном использовании материалов ссылка на olegarin.com обязательна
