Концепция “Просвещенных национальных интересов”
Япония
Глава III. Национальные интересы Японии и безопасность в XXI веке
Итак, свое видение вызовов XXI века авторы начинают с предложения взять на вооружение концепцию “Просвещенных национальных интересов”. Сами, правда, они называют ее Стратегией, которая означает «долгосрочный и взвешенный подход в деле удовлетворения потребностей собственной страны путем увеличения количества дружественных государств, уважения интересов других стран и улучшения международной среды на базе “взаимности”» (р. 5).
Сам призыв к “взаимности”, видимо, означает, что нынешняя внешняя политика Японии реализуется на иной базе, т.е. строится на получении выгод только для себя или по принципу игры с нулевой суммой. (По ходу отмечу, что тема игры с нулевой суммой в деталях обсуждалась в мировой политологии еще в 70-е и в 80-е годы, в том числе и в СССР.)
Указывая на то, что глобализация развивает экономику без границ, а также ускоряет транснациональные потоки людей, денег и товаров, авторы обращают внимание на важность в этом процессе негосударственных акторов, т.е. неправительственных организаций (НПО), некоммерческих структур и других гражданских организаций. Подобные явления привели их к выводу о том, что “национальные интересы суть общественные интересы как целостность” (р. 6) Другими словами, они являются не только государственными интересами.
Любопытно, что японские аналитики впервые подняли проблему соотношения государственных интересов и общественных (национальных) интересов. Эта проблема активно обсуждалась в Советском Союзе в первой половине 80-х годов среди теоретиков-международников, например в стенах ИМЭМО. В те времена мы сошлись на том, что американские доктрины национальных интересов фактически означали государственные интересы, т. к., с одной стороны, сами американцы под словосочетанием national interests понимали states interests (national and state в этом случае являются синонимами), с другой стороны - внешняя политика США, считали мы тогда, может отражать интересы именно капиталистического государства, а не всего общества, хотя бы часть которого так или иначе находится в оппозиции правительству-государству. В Советском же Союзе, считали мы, национальные интересы и государственные интересы совпадают, поскольку социалистическое государство отражает интересы всего общества. Как впоследствии оказалось, государственные интересы СССР отнюдь не отражали интересы всего общества, а наоборот, по многим позициям, в том числе и по международным, противоречили этим интересам.
Японские международники самой постановкой вопроса признают наличие противоречий между государственными и общественными интересами и потому призывают правительство совместить их на базе концепции “Просвещенных национальных интересов”, т.к. “эта политика означает такую политику, которая реализует национальные потребности” (там же).
С другой стороны, это предполагает также, что национальные интересы определяются интересами общества, а общество на основе достоверной информации участвует различными путями в политическом процессе и знает, куда оно движется[1]. Авторы осознают, что такая идеальная конструкция не может быть претворена на практике. Национальные интересы могут конфликтовать с частными интересами, например специальными интересами промышленников, региональными интересами или интересами личности. Даже в Конституции фиксируется, что личные права могут быть ограничены ради общественного блага. И, когда необходимо, государство расплачивается за интересы всего общества. Но для того чтобы сохранялась справедливость, нужно, чтобы политические лидеры были открыты для общественности, а общественные интеллектуалы привлекались для участия во внешнеполитическом процессе (там же).
Итак, “Просвещенные национальные интересы” — это интересы, отражающие интересы всего общества, которое одновременно участвует в их формулировании и ставит общественные интересы выше частных интересов или групп.
Вторым ответом на вызовы XXI века авторы называют “Соседские отношения (ринко)”, прежде всего, с азиатскими странами.
Они подчеркивают, что на фоне региональной интеграции и сотрудничества в Европе и в других частях мира, в СВА сохраняются “осколки” холодной войны, на которые наслаиваются проблемы Север—Юг, т.е. проблемы бедных и богатых.
Задача Японии заключается в том, чтобы помогать бедным, способствовать переходу от авторитарных режимов к демократии, оказывать помощь в выходе из финансового кризиса тем странам, которые ощутили на себе его последствия. Все это и означает — строить добрососедские отношения (ринко). Это не так просто, как может показаться на первый взгляд, имея в виду ряд специфических для Восточной Азии проблем.
Одна из них, которая требует разрешения, — территориальная проблема. “Территория — это ключевой элемент государства, и каждая страна должна придерживаться твердой позиции в отношении территорий” (р. 7—8). В то же время, считают авторы, было бы неправильно из-за территорий терять перспективу общих интересов. Сторонам необходим взвешенный подход к решению этой проблемы, чтобы не препятствовать развитию двусторонних и многосторонних региональных отношений. Япония намерена придерживаться принципа мирных решений по территориальным проблемам.
Другая проблема в регионе — различия в идеологии и представлениях. Это естественно для стран с разной культурой и историей. Разнообразие можно даже приветствовать. Но необходимо все эти идеологические конфликты контролировать на управленческом уровне, чтобы они не наносили ущерб сосуществованию народов различных стран.
В этой связи серьезной политической проблемой для Японии является различие во взглядах на историю, особенно в отношениях с Китаем и Южной Кореей. В решении этой проблемы большую роль должны сыграть научные исследования, которые приведут к общему взаимопониманию.
Важнейшим определяющим фактором для будущего Восточной Азии является Китай и эволюция японо-китайских отношений. Для многих стран в регионе, включая и саму Японию, главное беспокойство вызывает то, насколько Китай будет продолжать двигаться по пути “реформ и открытых дверей” к демократизации. А также будет ли Китай решать тайваньскую проблему мирными средствами. Обычно подчеркивают, что Япония и Китай являются соперниками в Восточной Азии. Но формирование условий сотрудничества отвечало бы национальным интересам обоих государств.
В СВА в сотрудничество в сфере безопасности вокруг КНДР вовлечены военная сверхдержава, основные державы Япония, Китай, Южная Корея и Россия. Хотя Северная Корея предпочитает вести переговоры по безопасности на двусторонней основе, все же более плодотворно их вести на многосторонней основе. Более того, “в утверждении региональной безопасности Россия также важна, как Япония, Китай, Южная Корея и Соединенные Штаты. Хотя Россия продолжает переживать период политической нестабильности из-за трудностей с переходом к новой политической системе и рыночной экономике, она все же остается великой державой. С точки зрения долгосрочных японо-российских отношений вполне естественным является формирование прочных экономических связей между РДВ и Японией. Столь же желательным является и японо-российское сотрудничество в утверждении регионального порядка” (р. 9).
На этот пассаж в отношении России особенно необходимо обратить внимание, поскольку в официальных документах “российская часть” в основном упоминается только в контексте возврата “северных территорий”.
Зона АСЕАН. Авторы полагают, что предложение премьер-министра Малайзии Махатхир бин Мухамеда о создании закрытой Восточноазиатской экономической организации (East Asian Economic Caucus) с ее антиамериканской и антизападной подоплекой является непродуктивным. Также непродуктивным была и оппозиция со стороны США и Китая по созданию Азиатского валютного фонда, предложенная в ответ на финансовый кризис в Восточной Азии. Эксперты полагают, что множество региональных проблем экономического характера можно решить на базе Соглашения о свободной торговле (Free trade agreement), нечто вроде азиатского варианта НАФТА. Тем более что АТЭС из-за вхождения в него разнородных членов, а также ограничений на вхождение в эту организацию, практически парализован. Чтобы реанимировать эту организацию и активизировать все остальные региональные организации, необходимо связать их в многоярусную схему, которая должна состоять из японо-американского союза, треугольника Япония—Южная Корея—США, Япония—Китай—Южная Корея и Япония—Китай—США плюс АСЕАН +3. Японии в этом контексте надо подумать и о группе с Австралией и Новой Зеландией (р. 10).
Предлагая столь утопичный вариант, авторы забыли оговорить, на какой основе стали бы формироваться эти “треугольники”. Такое ощущение, что не только в России, но и в Японии нет недостатка в “еслибистах”.
[1] Крайне любопытно. Об аналогичных вещах мне приходилось писать более 10 лет назад по поводу внешней политики Советского Союза. См.: Р.Ш.-А. Алиев. Гласность в тенетах внешней политики и международных отношений. В Гласность: мнения, поиски, политика /Отв. ред. Ю.М. Батурин. М.: Юрид. лит., 1989, с. 220—247.
© Олег Арин
Персональный сайт
При полном или частичном использовании материалов ссылка на olegarin.com обязательна
