Марксизм и Россия
Часть II. Россия между прошлым и будущим
10. В поисках российской идеологии
В нынешней России марксизму достается и справа, и слева. Обвинению подлежит не только собственно теория Маркса, но и он сам как личность, дескать, ничего из себя не представлявшая. В противовес приводятся “более значимые” фигуры, к примеру, Дж. Кейнса, Й. Шумпетера, Дж. Гэлбрейта. Парадоксально, что именно названные личности весьма высоко оценивали историческое значение Маркса и его учение. В одной из своих работ, например, тот же Гэлбрейт пишет: “Если мы согласимся, что Библия является творчеством коллектива авторов, то только Мухаммед может соперничать с Марксом по числу приверженцев и почитателей, рекрутируемых одним автором. …Сейчас же количество последователей Маркса далеко превосходит количество сыновей Пророка”[1]. И хотя книга Гэлбрейта была опубликована в 1977 г., но даже в настоящее время, после так называемого “коллапса коммунизма” в России, интерес к марксизму на Западе не только не угас, а еще более усилился, особенно со стороны молодых исследователей[2]. Мне кажется и в России стали по-настоящему изучать творчество Маркса в отличие от чтения “для экзаменов” в период “развитого социализма”. Это не случайно.
Поздний Й. Шумпетер, знаменитый австрийский экономист и социолог, рассматривал Маркса как гения, пророка; а как экономического теоретика — “самым образованным человеком из всех” (там же). Гэлбрейт оценивает Маркса как “одного из самых эрудированных политических философов своего времени”, обладавшего к тому же “блестящим журналистским” даром. Между прочим, газета “Нью-Йорк Трибун”, в которой Маркс опубликовал ряд своих статей, рассматривала его как наиболее ценного автора и оплачивала его статьи по самой высокой шкале.
Критики Маркса упускают из виду, что Маркс был не просто ученым, а исторической личностью в том смысле, что его учение изменило ход истории. И началось это изменение уже с “Манифеста Коммунистической партии”, который, по словам Гэлбрейта, оказался “самым успешным пропагандистским трактатом всех времен”[3]. “Капитал” же является до сих пор классическим произведением, объясняющим суть, характер и механизм капиталистического способа производства ХIХ века.
В аналогичном ключе оценивает Маркса и английский социолог из университета Кэнта в Кентербери Син Сэйерс. Он пишет: “Марксовское исследование этой теории (теории противоречий капитализма — О.А.), хотя ему уже более 100 лет, продолжает оставаться самым комплексным описанием капиталистической системы”[4].
В России ныне обострились споры вокруг того, насколько приемлем марксизм для России. Некоторые теоретики свое неприятие марксизма, как, например, редактор газеты “Дуэль” Ю. Мухин, обосновывают тем, что марксизм не оправдался даже в Европе, т. е. на своей родине, не говоря уже о советской России. Ну а раз так, то тем более Маркс нам не нужен с точки зрения будущего России.
Такой подход напоминает мне оценку каким-нибудь школьником взглядов Платона, Аристотеля или Птолемея, которые полагали, что земля — центр вселенной, а посему они никакие не мыслители. Дескать, любой знает, что земля — всего лишь одна из планет солнечной системы и т. д. Аналогичный детский лепет исходит и от “сокрушителей” Маркса.
В свое время у Маркса возникало немало проблем в отношениях со своими соратниками, называвшими себя марксистами. Причем такого масштаба как В. Либкнехт и А. Бебель. Отголоски подобного взаимонепонимания можно найти в известной “Критике Готской программы”. Однако нынешние российские марксисты, буквоедски следующие за той или иной фразой Маркса, кажется, превзошли всех своих предшественников по упрощению и оглуплению марксовой теории. У меня под рукой оказалось 8 номеров газеты “Борьба” (орган Всесоюзной советской рабочей партии), в которой опубликовано немало интересных материалов (не знаю, существует ли газета сейчас). Ее авторы и публикаторы, судя по статьям, выдают себя за ярых приверженцев Маркса и Ленина, о чем свидетельствует множество цитат чуть ли не под каждой фразой. И вот до каких перлов довело их цитатничество. От имени редакции пишется: “Пока рабочий класс является базисом общества и класс интеллигенции является надстройкой общества (Маркс К.), социальное убийство человека человеком неуничтожимо”[5]. Общая идея — интеллигенция — класс, противостоящий рабочему классу и, судя по контексту, даже более страшный, чем класс капиталистов. Понимают ли эти ребята - “марксисты”, что если бы Маркс, на которого они постоянно ссылаются, “развился как рабочий”, им не на что было бы ссылаться, поскольку Марксу “как рабочему” некогда было бы торчать в библиотеке Британского музея, а пришлось бы “пахать” на фабрике, чтобы прокормить свою семью. Маркс, кстати, вообще за свою жизнь ничего не заработал (у него даже сын с голоду помер), за исключением короткого периода, когда ему платили за статьи в американских двух газетах. То есть, с точки зрения обывателя, прожил жизнь паразитом за счет наследства своей жены и регулярной помощи своего друга — Энгельса. Короче, был самым откровенным интеллигентом—паразитом, напоминающим еще одного бездельника-болтуна — Сократа и множество других не-рабочих бездельников, двигавших человечество от камня и дубины к вершинам человеческого духа и познания.
Представляю выражение Маркса, случись ему узнать, до какого абсурда могут довести его теории почитатели-буквоеды. Конечно, приведенный пример — это крайний вариант опошления марксизма. Однако и у других марксо—почитателей, например, представителей Марксистской рабочей партии, Партии диктатуры пролетариата и т. д. сплошь и рядом можно встретить подобную марксиану, особенно вредную именно для рабочих, у которых в силу их социальной специфики просто нет времени для изучения марксовых трудов.
Конечно, в определенной степени столь негативное отношение к интеллигенции со стороны рядовых коммунистов, социалистов и марксистов понять можно, учитывая ее роль в разрушении Советского Союза и в идеологической поддержке капитализации России. Но надо все-таки отличать элитную интеллигенцию от трудовой, пресмыкателей и поддержателей нынешнего режима от бедствующих врачей и учителей. Даже элитная, скажем иначе, творческая и научная интеллигенция не однородна. Раскол среди них не менее серьезен, чем среди рабочих процветающих (экспортных) и увядающих отраслей промышленности. Да и внутри этих отраслей возникла уже своя рабочая аристократия. Валить всех интеллигентов в одну кучу — это значит лишать рабочий класс духовных и идеологических лидеров и просветителей. И, в конце-концов, загнать само рабочее движение в тупик. А это уже не по-марксистски.
Безусловно, марксизм и проблемы современной России требуют отдельного анализа. Здесь же хотелось бы высказать несколько предварительных соображений.
Во-первых, марксизм породил организационное рабочее движение в Европе, кардинально изменившее и менявшее физиономию капитализма не только в конце ХIХ века, но и на протяжении всего ХХ века. Рабочее движение в Европе, питаемое идеями Маркса и Энгельса, вынуждало капитализм видоизменяться в сторону социал-демократии в самой Европе, а также в Северной Америке.
Во-вторых, марксизм был отправной точкой для выработки новых экономических концепций буржуазными учеными, одновременно оказывая влияние и на политических лидеров капиталистических государств.
В-третьих, в марксизме были заложены основы анализа империализма, осуществлявшего политику неоколониализма, породившего в свою очередь то, что мы ныне называем Третьим миром.
В-четвертых, применительно к России, марксизм взрастил Ленина, который сумел извлечь из него множество идей, использованных для осуществления Октябрьской революции. А как пишет упоминавшийся Син Сэйерс, “…русская революция была эпохальным историческим достижением, поворотным пунктом не только российской, но и мировой истории” (там же). Что изменило всю политическую карту мира. Не надо также упускать из виду, что бросающая вызов всему миру КНР — также есть порождение марксизма через звенья цепочки Ленин - Сталин - СССР, все вкупе сделавшее возможным народно—демократическую революцию 1949 г., освободившую Китай от чанкайшистских компрадоров, державшихся на деньгах и штыках США.
В-пятых, марксизм как теорию обвиняют в отрицании демократии как института парламентской власти, в отсутствии разработки роли рынка при социализме. Действительно, Маркс даже в переходный период между капиталистическим и коммунистическим обществом рассматривал государство как диктатуру пролетариата. И действительно он не анализировал значение рынка при коммунизме, а в его работах речь шла именно о коммунистическом обществе, а не социалистическом. Но при коммунизме рынка не может быть в принципе, поскольку рынок явление капитализма и других предкоммунистических обществ. Это касается и демократии. История разворачивалась и разворачивается не столь однолинейно как предполагал Маркс. У него в этом смысле можно найти немало и других просчетов. Но пусть мне назовут хотя бы одного мыслителя даже исторического масштаба, кто бы не ошибался. Дело совсем не в том, ошибался Маркс по каким-то частным вопросам или не ошибался. В марксизме важен метод исследования общественных явлений. И этот метод был и остается единственно научным, поскольку он опирается на все научные дисциплины, включая философию, экономику, историю, социологию, математику и т. д.
В Интернете я случайно наткнулся на научное эссе американского социолога из университета Дрексел Дугласа В. Порпора под названием “Теоретический статус марксизма”. В нем он указывает список научных дисциплин, применяемых для анализа еще более длинного списка социальных и исторических явлений. Полагаю, что русскому читателю будет не бесполезно знать, какой круг явлений волнует американцев и какими науками они их исследуют. Вот этот список: корни восстания в Эль-Сальвадоре, неадекватность системы здравоохранения в США, деградация городов, бедность в Америке, преступность, внешняя политика США, расовые неравенства, неравенство полов (означает проблемы женщин в обществе), экономическая стагнация, проблемы языкознания, проблемы международного развития, разрушение окружающей среды, проблемы перехода от феодализма к капитализму, переделка новостей в форму развлечений, рутинизация политики США. Каждая из названных тем исследуются следующими дисциплинами, часть из которых даже отсутствует в арсенале российских ученых: наукой взаимодействия, феноменологией, теорией обмена, теорией рационального выбора, этнометодологией, неофункционализмом, марксизмом, постмодернистской теорией (которая включает в себя структурализм, постструктурализм, семиотику и языковой анализ), а также теорией структур. Приводя весь этот список “эмпирических феноменов” и исследующих их научных дисциплин, Порпора доказывает, что “только марксизм предполагает объяснение большинства обозначенных в списке тем. Другими словами, марксизм не имеет реального соперника. Он стоит фактически один как источник социальных объяснений”[6]. В заключение Порпора добавляет: “Так же как и физика нуждается и в квантовой механике, и в теории относительности для решения различного типа задач, так и социология все еще нуждается в марксизме… Мы все еще нуждаемся в марксизме, а не своего рода в пост-марксизме” (там же). Я не могу не согласиться с этим американцем, поскольку также считаю, что по своей комплексности и диалектичности марксизму нет равных. Именно поэтому марксизм правомерно называть наукой.
В-шестых, яростные атаки на марксизм, с одной стороны, и не менее яростное следование каждой букве марксизма, с другой, уже само по себе свидетельствует о живучести марксизма. В этом нет ничего удивительно, поскольку пока существует капитализм, будет актуален и марксизм, особенно его экономическая часть, до сих пор очень даже хорошо объясняющая механизм классического капитализма, воспроизведенного в большинстве стран Третьего мира. Понятно, что структура и механизм перезрелого капитализма “золотого миллиарда” лучше описываются другими экономическими теориями. Но так же как квантовая механика не зачеркнула механику Галилея и Ньютона, так и эти новые теории не могут зачеркнуть марксову теорию капитализма. Кстати, эти самые новые теории (например, неолиберальная теория глобального капитализма, теория мирового рынка и т. д.) фактически подтверждают эмпирическим материалом идеи развития капитализма и гос.монополистического капитализма, высказанные более ста лет назад Марксом и Энгельсом.
Наконец, марксизм — это научный метод познания революционеров, поскольку он нацелен на защиту угнетенных классов. Марксизм на стороне тех, кого эксплуатируют, кого давят, а он в ответ предлагает способы и средства для противодействия эксплуататорам и угнетателям. В марксизме важна не буква, а революционный дух. И в этом смысле он актуален для всех угнетенных классов и слоев общества до тех пор, пока существует эксплуатация “господ”. И Ленин был тысячу раз прав, когда неустанно напоминал: марксизм не догма, а руководство к действию. Я подчеркиваю, к действию, а не к болтовне. Это самое главное в марксизме.
[1] John Kenneth Galbraith. The Age of Uncertainty. Boston: Houghton Mifflin Company, 1977, p. 77.
[2] Среди них хотел бы назвать двух авторов, работы которых, на мой взгляд, весьма актуальны для России. – Darren Webb. Marx, Marxism and Utopia. Ashgate, 2000; John Rees. The Algebra of Revolution. The Dialectic and the Classical Marxist Tradition. London and New York: Routledge, 1998.
[3] Там же, с. 91.
[4] Sean Sayers. The Future of Marxism. June 1991 (Internet).
[5] Борьба, 1996, № 15.
[6] Douglas V. Porpora. The Theoretical Status of Marxism. 1993 (Internet: Porporad@DUVM.EDU.OCS).
© Олег Арин
Персональный сайт
При полном или частичном использовании материалов ссылка на olegarin.com обязательна
