Международный проект Туманган
Часть четвертая. Россия и Восточная Азия
Глава 4. Концепции и проекты экономического сотрудничества в СВА
Концепция Японского моря с самого начала базировалась на идее поэтапного процесса интеграции, который будет стимулироваться возникновением “точек роста” в определенном географическом пространстве. Среди таких “точек” наиболее перспективным рассматривалась зона устья и дельты реки Туманная (по-корейски - Туманган, по-китайски - Тумэньцзян, по-японски - Туманко). Появившейся на основе этой идеи проект прочему-то все предпочитают называть по-корейски - Туманган.
Проект Туманган обсуждается с 1988 г. по инициативе китайских ученых из провинции Цзилин. Постепенно в его обсуждение втянулись представители США, Японии, Южной Кореи, КНДР, Монголии, России. В последнее время весьма активно в дебатах участвуют финны. Курирует и спонсирует исследования одна из ооновских организаций - ПР ООН (UN DP - Программа развития ООН). Полностью проект называется так: Проект развития реки Туманная (ПРРТ).
Первоначальная суть проекта Туманган заключалась в создании Международной специальной экономической зоны (МСЭЗ), условно названной как Малый Туманган и Большой Туманган. Первый вариант охватывает территорию в 1000 кв. км в виде треугольника, вершины которого упираются в порт Раджин (КНДР), г. Хунчун (КНР) и порт Посьет (Россия). Второй вариант распространяется на территорию 10000 кв. км, границы которого расположены в треугольнике порта Чончжин (КНДР), г. Яньцзи (КНР) и Владивосток (Россия).
Проект был рассчитан на 20 лет (начиная с 1995 г.) с объемом предполагаемых инвестиций в 30 млрд долл.
МСЭЗ вменяется две основные функции. Первая связана с формированием транзитно-транспортного узла между Северо-восточной Азией и Европой. В этой связи особое внимание предполагалось уделить транспортной инфраструктуре (порты, реки и ж/дороги).
Вторая функция определялась задачами создания экспортноориентированной экономики внутри МСЭЗ. Предполагалось формирование производственного комплекса, включавшего в себя как первичное производство, так и выпуск конечной продукции (прежде всего, товаров народного потребления). По мнению многих авторитетных экспертов, данная зона обладает объективными условиями превратиться в один из перспективных центров деловой активности в Восточной Азии.
Обсуждение проекта осуществлялось на двух уровнях. Первый уровень связан с деятельностью экспертов ПР ООН. По их инициативе был организован секретариат управления программой Туманган, региональный представитель которого переместился из Нью-Йорка в Пекин. На встречах и конференциях, организованных секретариатом, принимают активное участие официальные представители правительств всех заинтересованных сторон.
Второй уровень был сформирован академическими кругами США, Японии, КНР, КНДР, Корейской Республики, Монголией, Россией. На этом уровне координаторами выступают Гавайский центр “Восток-Запад” и японский фонд Сасакава (последний, по крайней мере, до 1993 г.) По их инициативе в 1992 г. было провозглашено создание экономического форума СВА, координирующий механизм которого утвердился в Центре “Восток-Запад” на Гавайях.
Если на начальных стадиях именно академические круги были инициаторами этого проекта, то ныне их функции в большей степени сводятся к пропаганде проекта Туманган, а также к привлечению внимания бизнеса к этому проекту.
В СССР на официальном уровне поначалу никак не реагировали на проект, а владивостокские власти, кого он больше всего касался, отнеслись к нему крайне враждебно, поскольку в то время разрабатывался чисто приморский проект - “Большой Владивосток”- под эгидой другой ооновской организации - ЮН ИДО (UN IDO)[9] в сотрудничестве с японским министерством внешней торговли и промышленности (МВТП) и одной из японских консалтинговских организаций (инициаторы проекта из ЮН ИДО тоже были японцами).
Северно-корейская сторона, согласившись в принципе с идеями проекта, выдвинула концепцию Свободной торгово-экономической зоны (СТЭЗ) “Раджин Сонбон” в качестве части проекта Туманган. Этот вариант делал упор на развитие собственных портов (Раджин, Унган и Чундзин). Планировалось, что на первой стадии общая мощность портов составит около 20 млн т в год, на второй стадии - 50 млн т, а на третий - будет добавлено еще 50 млн т.
Пхеньянский вариант противоречил интересам и Китая, и России. В первом случае он хоронил идею китайцев об углублении реки Туманная и строительство на ее берегах в районе крупных городов речных портов. Во втором случае - он сводил на нет значение портов в Находке и во Владивостоке.
Подобного типа не стыковки фактически привели к замораживанию проекта Туманган[10]. Идеи проекта реанимировались в 1995 г. благодаря усилиям комитета Программы развития ООН. Ныне эта организация разработала более детальный и реалистичный план, нацеленный на конкретизацию проекта, а также привлечение правительственных и частных инвестиций к реализации уже отработанных программ. Позитивное отношение к нему стали проявлять и российские власти, и даже владивостокские. Реакция последних, судя по всему, мотивируется отсутствием денег на реализацию проекта “Большой Владивосток”.
Проект, как оказалось, не умер, а некоторые его части даже стали реализовываться. По словам представителя ПР ООН в Пекине А. Холма, “благодаря этому проекту за последние несколько лет было инвестировано 526 млн долл, из них 50% ушло в Приморье, около 42% в провинцию Яньдзи, остаток - в зону “Раджин-Сонбон”.
Этот же проект дал жизнь другому проекту, на основе которого прокладывается железная дорога и другие виды коммуникации между г. Хунчуном (КНР) и портом Зарубино (Приморский край).
Совершенно ясно, что первоначальные планы-”громадье” провалились, поскольку в момент их вычерчивания все участники рассчитывали на успех капитализации России, с одной стороны, с другой - очень большую вероятность объединения двух Корей. Ни того, ни другого не случилось. Тем не менее, объективный потенциал для реализации первоначальных идей, как связанных с самим проектом Туманган, так и в более широком плане - формированием интегрированной экономической зоны вокруг Крякского моря - сохраняются.
Ныне, если говорить о России, главная проблема субъективная, которая, правда, носит системный или, если угодно, стратегический характер - по какой дороге идти дальше? Дорога социализма предыдущего типа привела в болото. Нынешняя - уголовно-капиталистическая - ведет к обрыву.
Варианты оптимального пути высказаны мной в другой работе. Здесь же выскажусь только относительно Российской экономической политики в Восточной Азии и роли РДВ.
* * *
Прежде всего должна быть выработана стратегия России в Восточной Азии на период 30 лет с четкими формулировками задач для каждого из подэтапов.
В ее основе должна лежать идея о том, что экономическое присутствие России в данном регионе возможно только за счет РДВ, что предполагает особый статус этого региона во взаимоотношениях с Центром. Роль последнего должна быть одновременно усилена и ослаблена. Усилена в оказании помощи по стратегическим отраслям экономики: энергетика, транспорт, природные ресурсы. Ослаблена в деле контроля за деятельностью малых и средних предприятий, функционирующих в сфере легкой промышленности (в производстве товаров народного потребления), услуг, торговли, а также в деле налаживания внешних связей.
Под контроль государства должны быть взяты Дальневосточные СЭЗы, включая СЭЗ Находка, и международные проекты стратегического назначения. Слово контроль в данном случае означает не столько административный контроль, сколько финансовое обеспечение в реализации проектов.
Контроль за иностранным капиталом должен быть двояким: в стратегических сферах крайне жестким, например, в деле добычи алмазов и золота. В нестратегических областях - крайне мягким и стимулирующим, например, с точки зрения налогообложения, свободой распоряжаться доходами и расходами и т.д.
В стратегическом развитии самого Дальнего Востока должен быть предусмотрен отказ от единой программы развития всех подрегионов, так как каждая из них обладает спецификой и разнообразием. Необходимо учитывать, что все эти регионы фактически взаимно неинтегрированы и не могут быть интегрированными в принципе из-за расстояния и климата. Общий рынок невозможно создать даже на юге РДВ в рамках относительно близко расположенных друг к другу четырех районов (Сахалинская и Амурская области, Хабаровский и Приморский края). Каждая часть РДВ должна иметь собственную программу развития, вытекающую из общей стратегии России на Дальнем Востоке. Они должны учитывать: а) ресурсные, географические и климатические особенности; б) степень экономической развитости и сложившуюся производственную структуру; в) уровень насыщенности трудовыми ресурсами; г) разницу в геостратегическом положении; д) наконец, военно-политическую роль во внешней политике России.
В пользу выработки индивидуальных концепций или программ есть еще одно обоснование. Невозможно одновременно поднять экономику всего РДВ, как это предполагалась предыдущими программами. Только одно строительство инфраструктурных сетей на такой обширной территории с тяжелейшим климатом может поглотить средства, достаточные для процветания одного-двух городов. Канада, климатически и географически, похожая на Россию, не строила города на севере страны, не тратила миллиарды долларов на обживание не обетованных земель, а ее жители не проявляли чудеса героизма в освоении недр. Они предпочитали теплые места и зоны, благоприятные для международных связей.
Другими словами, общая стратегия должна быть разработана Центром, ее детализация, формы и средства реализации должны быть сделаны на местах и обобщены местными аналитическими центрами, например, тем же Хабаровским институтом экономических исследований.
Вопрос о формах экономики бессмысленен по существу, так как каждая из форм (рыночная, централизованная, смешанная и т.д.) работает хорошо только на соответствующем месте и определяется сутью конкретной экономической деятельности. Но все формы должны решать три взаимосвязанные задачи на базе подлинного рынка, который даже в рамках концепции либерализма определяется как “доктрина и комплекс принципов организации и управления рыночной экономикой для достижения экономической эффективности, экономического роста и индивидуального благосостояния”. Мне нечего добавить к этому определению Р. Джилпина.
[9] Кстати сказать, Андрей Родионов - автор большой статьи об этом проекте - перепутал ооновские организации. Он писал, что ЮН ИДО курирует проект Туманган. На самом деле ЮН ИДО (UN IDO - UN Industrial Development Organization) был вовлечен в разработку проекта “Большой Владивосток”, а проектом Туманган занимался и занимается ПР ООН (UN Development Program). - См.: Андрей Родионов. Страны Северо-Восточной Азии ищут пути к экономическому сотрудничеству. - Финансовые Известия, 30.XI. 1995, с. VI.
[10] Некоторые критические соображения по поводу проекта Туманган были изложены мной в ряде статей. См.: Алиев Р. О проекте Туманган. Кук- дзе симмун (Ю. Корея), 16.XI. 1991; Проект “Туманган” похоронит “Большой Владивосток”. Если они не сольются. Владивосток, 20.III. 1992.
© Олег Арин
Персональный сайт
При полном или частичном использовании материалов ссылка на olegarin.com обязательна
