Роль концепцииТихоокеанского сообщества во внешней политике Токио
Часть первая. От “АТР” к Восточной Азии
Глава 1. Тихоокеанское сообщество: зачатие без рождения
Появление и развитие концепции “Тихоокеанского сообщества” на японской почве имеет свою специфику. Прежде всего, необходимо подчеркнуть, что идея формирования такого “сообщества” не является оригинальным творением современных политических деятелей Японии. Ее истоки восходят еще к концу XIX - началу ХХ в., ко времени зарождения формирования японского империализма и сопутствовавшей этому процессу экспансии японских монополий на Дальнем Востоке и в Юго-Восточной Азии. В качестве идеологического средства внешнеполитического воздействия, призванного облегчить захват Японией обширнейшего района мира, был выдвинут лозунг создания “великой восточно-азиатской сферы сопроцветания”. Сформулированный на основе националистической идеи “общности судеб” азиатских народов, он вместе с тем имел и другой подтекст, означавший, что деятельность Японии в регионе якобы направлена на освобождение стран Азии от господства “белого” империализма. Претворение в жизнь этого лозунга обернулось, как известно, трагическими последствиями не только для народов Азии, но и для самого японского народа.
С конца 50-х годов в результате усилий некоторой части политических кругов страны идея создания “сообщества”, правда, в несколько ином контексте, начала вновь оживать в Японии. Впервые после второй мировой войны подобная идея была высказана в 1959 г. председателем нижней палаты парламента И. Коно, предложившим создать “Тихоокеанское объединение”. “Для того, чтобы приблизить японо-американские отношения к состоянию равенства и обеспечить экономическое развитие отсталых районов Азии, - говорил И. Коно, - было бы желательно непосредственно связать экономический блок Азии с экономическим сообществом США и Канады”[i]. В то время эта идея получила резонанс прежде всего в научных и деловых кругах Японии. Уже в 1965 г. с конкретным предложением выступили профессор университета Хитоцубаси К. Кодзима и представитель Японии в Экономической комиссии по Азии и Дальнему Востоку (ЭКАДВ) ООН Х. Куримото. Взяв за образец ЕЭС, они предложили план создания аналогичной экономической организации, названной ими Тихоокеанской зоной свободной торговли (ТЗСТ). В нее, по мысли авторов плана, должны были войти США, Канада, Япония, Австралия и Новая Зеландия. План предусматривал полную ликвидацию таможенных барьеров, свободную торговлю между странами, входящими в эту организацию. В отношении стран - не членов организации экономическая политика должна была определяться каждым правительством в отдельности[ii]. Анализ плана показывал, что при его реализации максимальные выгоды получала бы Япония. Так, по подсчетам, выходило, что 37% японского экспорта в те годы приходилось на страны региона, причем этот показатель у Японии был значительно выше, чем у других стран тихоокеанского бассейна. Вместе с тем 95% японского экспорта приходилось на промышленные товары, по которым эффект отмены пошлин особенно высок, а 71% японского импорта - это продукция развивающихся отраслей, которую Японии выгодно было импортировать по дешевым ценам.
Подобная перспектива заинтересовала не только японских бизнесменов, но и деловые круги предполагаемых участников из числа развитых капиталистических стран. Уже в 1967 г. по инициативе Японии создается так называемый Экономический совет тихоокеанского бассейна (ЭСТБ) - международная организация бизнесменов развитых капиталистических государств региона, включая Австралию, Канаду, Японию, Новую Зеландию и США.
В 1968 г. по инициативе уже упоминавшегося К. Кодзима и австралийского ученого П. Драйсдейла, выдвинувших идею создания Организации тихоокеанской торговли и развития (ОТТР), была созвана первая конференция по вопросам торговли и развития в бассейне Тихого океана. При этом если ТЗСТ допускала возможность присоединения развивающихся стран лишь в качестве ассоциированных членов, то ОТТР с самого начала предусматривала членство развивающихся государств на полноправной основе.
К идеям создания региональной организации проявили интерес и политические круги Японии. Так, в 1967 г. тогдашний министр иностранных дел Т. Мики предложил создать организацию “азиатско-тихоокеанской сферы сотрудничества”. В отличие от предыдущих концепций, в которых главный упор делался на экономическое сотрудничество, он предлагал придать этому “сотрудничеству” прежде всего политическую окраску “пацифистского содержания”. Однако уже в то время среди правого крыла правящих кругов зрели планы создания военизированной организации всеазиатского масштаба. На это совершенно определенно указывал известный своими консервативными взглядами японский идеолог М. Кадзима. “Основной задачей японской дипломатии, - писал он, - я считаю создание Пан-Азии и выступаю с этой идеей уже много лет”. В качестве первого шага в этом направлении должно было стать, по его мнению, создание “Азиатско-тихоокеанского сообщества”.
Уже в то время участились конференции, посвященные проблеме объединения различных частей “Азии” и Тихого океана в единую региональную организацию. На одной из них, в июне 1969 г., тогдашний премьер-министр Эйсаку Сато говорил о необходимости соединить Восточную Азию, ЮВА и южную часть Тихого океана, обозначаемую как “Азиатский и Тихоокеанский регион” в “объединенный регион” под названием “Тихоокеанская Азия”. Любопытно, что движущей силой реализации такой идеи Сато откровенно называет “национализм, который глубоко укоренился в душе этих стран”. В этой связи становится понятным, почему на подобной встречи отсутствовали такие Тихоокеанские страны как США, Канада и другие государства Тихоокеанской Америки. Следует также отметить, что именно с этого года в Токио начал регулярно выпускаться журнал “Пасифик коммьюнити”, в котором широко обсуждались проблемы взаимодействия стран этого региона.
Несмотря на это, в первой половине 70-х годов интерес к концепции создания региональной организации на Тихом океане временно упал, что было связано с резко обострившимися торгово-экономическими противоречиями между США и Японией (”текстильная война” 1969-1971 гг.), концентрацией внимания на отношениях с КНР и, наконец, экономическим кризисом 1974-1975 гг.
Вновь возобновилось обсуждение темы Тихоокеанского сообщества в 1975 г. Импульс к этому был дан Т. Мики. Будучи тогда премьер-министром, он поручил Научно-исследовательскому институту Номура подготовить по этому вопросу специальный доклад, который был представлен в мае 1978 г., уже после его ухода в отставку. В качестве составной части доклад вошел в книгу “Стратегия Японии к XXI веку. Как преодолеть кризисы”, изданную рабочей группой “XXI век” Японского центра по развитию комплексных исследований (НИРА). Доклад ориентировал правящие круги на формирование Тихоокеанского сообщества как некоей субсистемы, которая в перспективе должна войти в складывающуюся глобальную систему. В нем прозвучал призыв к заинтересованным сторонам сосредоточить экономическое сотрудничество между тихоокеанскими странами на вопросах энергетики и металлургии. В качестве возможных участников этой организации назывались США, Япония, Канада, Австралия, Новая Зеландия, страны АСЕАН. Высказывалась мысль о том, что к этим проектам впоследствии могли бы подключиться Южная Корея, Гонконг и Тайвань. Для придания этим планам “мирного” характера предусматривалась также возможность вхождения в организацию Китая, Советского Союза, Вьетнама, Лаоса и Кампучии. В докладе рекомендовалось на первой фазе сосредоточить внимание на создании совместных запасов нефти, урана и других энергоресурсов и поставке дешевой стали.
Большое место было уделено и политическим аспектам, которые прежде всего касались отношений с СССР и КНР. Политологи рекомендовали японскому правительству отказаться от “дипломатии равных расстояний” от названных государств, т.е. политики, которая проводилась в период 1972-1978 гг. Они призвали опять взять на вооружение концепцию “динамичного балансирования”, согласно которой Япония должна идти на большее сближение с той страной, которая проявит “большую симпатию” к Японии. В подобных советах уже тогда просматривалось намерение их авторов сыграть на ненормальных отношениях между СССР и КНР, заранее подготовить почву для выведения той или иной страны, политика которой “не соответствует” установкам, определенным Токио и Вашингтоном, за рамки предлагаемого “сообщества”.
Правительство Т. Фукуда учло этот совет и резко склонилось в сторону КНР в ущерб отношениям с Советским Союзом. Вместе с тем оно не проявило интереса к идее “сообщества” в целом, поскольку реальная политика Токио в тот период строилась на иных концептуальных основах, предусматривавших усиление военно-политических средств воздействия на международную обстановку.
Идея сообщества вновь актуализировалась при кабинете М. Охира. В марте 1979 г. была создана специальная группа при канцелярии премьер-министра для разработки вопросов Тихоокеанского сообщества во главе с директором Японского центра экономических исследований С. Окита, ставшим вскоре министром иностранных дел Японии. К концу того же года группа представила доклад с предложением учредить “Сообщество тихоокеанского кольца” - “экономическую и культурную ассоциацию стран, берега которых омываются крупнейшим в мире океаном”.
Первоначально, по словам С. Окита, “деликатный вопрос” об участниках “сообщества” решался таким образом: “пятерка” развитых капиталистических государств и “пятерка” стран АСЕАН. Не исключалось также участие Советского Союза и КНР. За вовлечение двух крупных социалистических государств, а также КНДР в планируемую организацию в середине 70-х годов высказывались и некоторые политические деятели Австралии и США, в частности, заместитель премьер-министра Австралии Кейрнс, Г. Киссинджер, сенатор М. Мэнсфилд. Последний даже предлагал в качестве предварительного этапа к созданию “азиатско-тихоокеанской экономической зоны” заключить договор об обеспечении коллективной безопасности между США, Японией, СССР и КНР.
Однако на семинаре в Канберре в сентябре 1980 г., где был учрежден Комитет Тихоокеанского сотрудничества, говорилось уже о двух “пятерках”, трех странах южной части Тихого океана (Западное Самоа, Тонга, Фиджи) и Южной Корее, поскольку последняя, как подчеркивал в своем докладе С. Окита, “проявляет повышенный интерес к данной проблеме”. За рамками “сообщества” оказались социалистические государства, Гонконг, Тайвань и страны Латинской Америки.
Идея Тихоокеанского сообщества была положена в основу переговоров, которые М. Охира вел в январе 1980 г. в Австралии и Новой Зеландии и в мае того же года в Канаде. В столицах этих государств доводы японского премьер-министра в пользу “сообщества” были восприняты “с пониманием”. Так, в японо-канадском коммюнике говорилось, что премьер-министр Э. Трюдо “выразил заинтересованность канадского правительства в широком участии совместно с другими тихоокеанскими державами в претворении в жизнь этой концепции”.
Однако после внезапной смерти М. Охира обсуждение концепции Тихоокеанского сообщества на время прекратилось, поскольку новый премьер-министр Дз. Судзуки исходил из иных представлений на внешнюю политику Японии, которая теоретически была отражена в доктрине “комплексного обеспечения национальной безопасности”. Она и стала основой практической деятельности страны на международной арене.
Отказ от концепции Тихоокеанского сообщества на тот момент сыграл большую роль прежде всего внутренние факторы, а также логика взаимоотношений с США. Вместе с тем, видимо, учитывался и такой внешний фактор как негативное отношение к ней руководителей стран АСЕАН.
В правительственных кругах этой ассоциации отнеслись к концепции как к очередной попытке воссоздать “великую сферу сопроцветания Восточной Азии”. К примеру, тогдашний министр иностранных дел Филиппин К. Ромуло охарактеризовал ее следующим образом: <<”Попытки установить в азиатско-тихоокеанском регионе “новый порядок” по японскому образцу не являются чем-то новым. В странах Юго-Восточной Азии не забыли последствий хозяйничанья японской военщины. Очень опасно, если Токио вновь свяжет нас по рукам и ногам. Я испытываю серьезную тревогу в отношении новой “сферы сопроцветания” - Тихоокеанского сообщества>>.
Помимо самой “идеи” “сообщества” асеановцев волновал характер его структуры. В конце 70-х годов страны АСЕАН в неофициальном порядке предлагали Японии создать единую торговую систему по образцу Ломской конвенции, которая существует между ЕЭС и некоторыми государствами Африки и Латинской Америки. Согласно этой системе, промышленно развитые державы вводят льготные таможенные тарифы на товары развивающихся стран, которые, в свою очередь, берут обязательство поставлять их на стабильной основе и по заранее определенным ценам. Но Токио категорически отказался от внешне столь заманчивых перспектив, сославшись на то, что “не сможет нарушать систему свободной торговли”. И это понятно. Японию больше устраивает не замкнутая, а размытая региональная группировка. Токио хотел бы, чтобы членство в ней не налагало на него слишком больших экономических обязательств и давало возможность укрыться за спинами остальных участников “сообщества” от “чрезмерных требований и претензий” со стороны развивающихся стран, особенно АСЕАН, которые постоянно упрекают Японию в “экономическом империализме”.
Подобные настроения руководителей стран АСЕАН, а также отсутствие внимания к идее “сообщества” со стороны правительства лейбористов в Австралии были учтены новым кабинетом Японии во главе с Я. Накасонэ. Во время своей поездки по ряду стран ЮВА (май 1983 г.) он ни разу не упомянул о необходимости создания такой организации. Это отнюдь не означает, что Я. Накасонэ была чужда мысль о формировании блока из азиатских государств под эгидой Японии. В своей книге “Логика нового консерватизма”, увидевшей свет в 1978 г., он сам выдвинул концепцию “Тихоокеанского экономического и культурного анклава”. Правда, в ней говорилось, что инициатива по учреждению такого “анклава” должна исходить не от правительственных органов, а от “общественного движения, руководимого учеными, политиками, бизнесменами”.
Новые элементы в трактовке Я. Накасонэ идеи “тихоокеанского сотрудничества” (заметим - уже не “сообщества”) появились во время посещения им в январе 1985 г. стран Океании (Фиджи, Папуа-Новой Гвинеи), Австралии и Новой Зеландии. Японский премьер-министр сформулировал их в виде следующих “четырех предложений”: 1) региональное сотрудничество должно ограничиваться развитием экономических, культурных и научно-технических связей; 2) инициативы, направленные на поощрение такого сотрудничества, должны принадлежать странам АСЕАН; 3) аналогичные инициативы должны исходить от частного сектора промышленности; 4) странам различных регионов должна быть предоставлена возможность подключиться к такому сотрудничеству.
Самым важным является второе “предложение” - передача инициативы странам АСЕАН. По мысли Я. Накасонэ, оно лишит их оснований для обвинения Японии в стремлении занять руководящее место в планируемом “тихоокеанском сотрудничестве”. Однако этот ход японского премьера вряд ли мог кого-нибудь ввести в заблуждение, поскольку вполне очевидно, что по чьей бы инициативе ни создавалось такое “сообщество”, Япония и США, опираясь на свой превосходящий экономический и военный потенциал, постарались бы захватить в нем руководство.
Наконец, и это, по-видимому, главное, концепция была не однозначно воспринята в Вашингтоне. Как уже говорилось выше, предложенный М. Охира вариант “сообщества” был холодно воспринят в США. Однако со второй половины 1983 г. интерес с их стороны к этой идее заметно усилился. В октябре 1983 г. в Вашингтоне под эгидой Центра стратегических и международных исследований при Джорджтаунском университете состоялась конференция по Тихоокеанскому сообществу, в которой приняло участие более 200 ученых и политиков из 16 стран. В ноябре того же года в Индонезии, в г. Бали, была проведена третья конференция КЭСТО, на которой впервые присутствовала правительственная делегация США, огласившая поздравительные послания от государственного секретаря Дж. Шульца и его помощника по делам Восточной Азии и Тихого океана П. Вулфовица. В апреле 1984 г. специальный представитель США по торговле У. Брок принял участие в переговорах с министрами торговли стран АСЕАН в Маниле, на которой обсуждались возможности заключения соглашения об отмене пошлин в торговле между США и странами АСЕАН. Тремя месяцами ранее, в январе 1984 г., в Вашингтоне была создана комиссия по вопросам экономического сотрудничества со странами Тихоокеанского бассейна, которую возглавил специальный посол по делам Тихого океана Р. Фербэнкс. В течение года он и сотрудники комиссии посетили более 20 стран тихоокеанского бассейна, включая Канаду, Мексику, островные государства Тихого океана и некоторые страны Латинской Америки.
В основе столь внезапной активности США, как уже говорилось, лежали и антияпонские мотивы, а именно попытка перехватить инициативу у Японии с целью закрепления собственных позиций на Тихом океане. Сторонников “сообщества” в Японии, однако, волновала другая сторона американской деятельности, прежде всего попытки США придать взаимодействию стран Азии и Тихого океана военно-политическую окраску.
В Токио считали, что столь откровенная позиция США может отпугнуть потенциальных участников “сообщества”. И хотя в стратегическом плане правительственные круги Японии не возражали против такой постановки вопроса, в тактическом - считали необходимым действовать более гибко, не выпячивая конечных целей. Другими словами, расхождения носили не принципиальный, а чисто “стилистический” характер, о чем говорил в одном из своих интервью и Р. Фэрбэнкс.
Следует добавить еще один момент. А именно, что помимо сторонников Тихоокеанского сообщества в США, естественно, на американских, а не японских условиях, таких как заместитель государственного секретаря по делам Восточной Азии и Тихого океана Р. Холбрука, председатель подкомиссии конгресса по делам Азии и Тихого океана Л. Вулла и других, были и его явные противники. Среди них можно назвать, в частности, главу подкомиссии по делам Азии и Тихого океана в сенатском комитете по иностранным делам Дж. Гленна и особенно группу высших чинов Пентагона, считавших необходимым уделять внимание прежде всего проблемам безопасности в районе Тихого океана, т.е. наращиванию военной мощи США в этом регионе. Судя по тому, что идея Тихоокеанского сообщества не была упомянута в совместном американо-японском коммюнике в мае 1981 г., можно сделать вывод о преобладании в то время в США влияния противников этой концепции.
Короче говоря, идея Тихоокеанского сообщества тихо “угасла” в Японии во второй половине 80-х годов, приняв обличие абстрактных лозунгов о Тихом океане как регионе будущего века. Причем, спикеров на этот счет становилось все меньше и меньше. Симптоматично, что в 1986 г. прекратил свое существование и журнал “Эйша пасифик коммьюнити”, наследник “Пасифик коммьюнити” с 1978 г. Видимо, даже сотрудники и организаторы журнала сами перестали верить в атээровское будущее.
Что и неудивительно, поскольку даже М. Охира, выдвигая идею Тихоокеанского сообщества, подчеркивал, что “фактически это скорее декларация, чем организация, ибо у нас не будет руководящего центра”. Дз. Судзуки, исходя из качественного различия в условиях экономического развития стран Тихого океана, указывал на нецелесообразность попыток создавать организацию, подобную ЕЭС, и призывал к установлению отношений “умеренной солидарности” между странами данного региона. Я. Накасонэ также неоднократно подчеркивал, что из-за неоднородности предлагаемого состава участников “объединения” лучше иметь более “размытую структуру”.
[i] Цит. по: МЭМО, 1981, № 3, с. 73.
[ii] See: Kojima K. Japan and a Pacific Trade Area. Tokyo, 1971.
© Олег Арин
Персональный сайт
При полном или частичном использовании материалов ссылка на olegarin.com обязательна
