Доктрина военной безопасности Японии в 90-е годы
Часть третья. Восточно-азиатский международно-политический регион: проблема военной безопасности
Глава 4. Япония: национальные интересы и безопасность в Восточной Азии
Несмотря на окончание холодной войны, ни Япония, ни США не собирались менять структуру безопасности на Дальнем Востоке. Поначалу это обосновывалось тем, что Советский Союз хотя и сократил свои вооруженные силы на 500 тыс. человек, включая 12 дивизий на Дальнем Востоке, но все равно остается военной сверхдержавой, продолжая развивать и модернизировать свои ВВС и ВМС в районах, близких к Японии. Так говорилось в Голубой книге МИД за 1991 г. В ней же также отмечалось: “Тесные отношения между Японией и США, основывающиеся на японо-американской системе безопасности важны для Японии, чтобы она активно вела диалог с Советским Союзом и другими странами. Эта очевидность вытекает из того факта, что восточно-западные переговоры в Европе прогрессировали только благодаря тесной западной солидарности, скрепленной НАТО”. В Белой книге по обороне (1992 г.) УНО эти “мысли” выражены еще резче; в ней подчеркивалось, что “громадные военные силы бывшего Советского Союза … создают нестабильную ситуацию вокруг Японии”, а их “реорганизация и модернизация” являются “фактором нестабильной безопасности в регионе”.
Правда, через 5 лет, в издании Белой книге за 1995 г. тональность несколько смягчилась: “В окружающих Японию регионах конец холодной войны и коллапс Советского Союза привели к сокращению уровня вооружений и изменению военного положения на русском Дальнем Востоке. В то же время (sic!) еще остается крупномасштабный военный потенциал, включая ядерные арсеналы, и многие страны в регионе расширяют или модернизируют свои военные потенциалы на фоне своего экономического развития”.
Акцент заметно теперь перенесен на “многие страны”, а в Голубой книге за 1995 г. Россия вообще не упоминается среди “угроз в АТР”. Остались “старые” угрозы - проблема взаимоотношений между Северной и Южной Кореей, “подозрительное развитие ядерного оружия” в Северной Корее; появились “новые” угрозы - территориальные проблемы вокруг островов Спратли. Последнее упоминание симптоматично, поскольку эти острова, расположенные в Южно-Китайском море, раньше находились вне зоны национальной безопасности Японии.
В связи с этим встает вопрос, на какую зону распространяется национальная безопасность Японии в настоящее время. Напомню, раньше, в соответствии с договором о взаимном сотрудничестве и безопасности, она ограничивалась регионом Дальнего Востока.
Для того чтобы ответить на поставленный вопрос не обязательно следить за текущей политикой Японии; достаточно сделать маленький, так сказать, мини-контент-анализ формулировок “трех столпов” политики национальной безопасности двух Голубых книг за 1991 г. и 1995 г. В первом из них “столпами” (японцы почему-то тоже предпочитают слово “столпы” - хасира) являются: потенциал сдерживания США, собственные оборонные усилия Японии, опирающиеся на систему японо-американской безопасности, и дипломатические усилия Японии в обеспечении стабильности международной политики[11].
В издании за 1995 г. формулировки “трех столпов” звучат иначе: решительно сохранить и крепить систему японо-американской безопасности, гарантировать собственные необходимые оборонные возможности, и осуществлять активные дипломатические усилия в деле обеспечения международного мира и безопасности.
Что должно броситься сразу же в глаза? Два момента. Первый. Во втором случае “собственные оборонные возможности” отделены от системы японо-американской безопасности. Это означает возможность их автономного функционирования. Второй момент. Японская дипломатия теперь намерена заниматься не только чисто политическими вещами - проблемами стабильности (или мира), но и вторгаться в проблемы безопасности. Таким образом, формулировки 1995 г. отразили существенные сдвиги в американо-японских военных отношениях и в самой внешней политике Японии: в первом случае - сдвиг к большей автономии японских вооруженных сил, во втором - расширение ее функций на военные проблемы безопасности. Другими словами, вариант Амэриппоника начал работать, что подтверждается другими документами, отражающими реальности внешнеполитической активности Японии.
В парламентской речи от 22 января 1996 г. японский премьер-министр Р. Хасимото заявил: “…японо-американские отношения являются наиболее важными двусторонними отношениями не только для Японии, но и для всего мира, и что они являются краеугольным камнем мира и стабильности в АТР и во всем мире”.
В документе “Японо-американский альянс безопасности в 21 веке” важность японо-американских отношений обосновывается тем, что “Япония и Соединенные Штаты разделяют общие ценности демократии, капитализма и модернизма”. В совместной японо-американской декларации по безопасности - альянс на 21 век (подписанной 17 апреля 1996 г.) также не забыли оговорить, что национальные политики двух государств ориентированы на отстаивание свободы, демократии и уважения прав человека. Короче, весь словарь американской доктрины национальных интересов и безопасности прилежно усвоен, адаптирован и вкнижен правящей элитой Японии.
В результате, также как и в случае с США, географическая сфера национальных интересов Японии совпала с зоной действия политики национальной безопасности, что предполагает использование всех средств политики, включая военные средства, для защиты территориальной целостности, суверенитета и идеологических ценностей не только собственного государства, но и всего мира, точнее той ее части, которая строится на капиталистической основе. Соответственно, любое противодействие или несогласие с ценностями этой системы рассматривается как угроза безопасности Японии. Следовательно, субъекты такого противодействия превращаются в объекты политики безопасности Японии или Японии и США как военных союзников.
В 90-е годы претерпел существенные изменения и оборонный, теперь уже правильнее говорить, военный компонент структуры безопасности.
Прежде всего было признано, что предыдущие Основные направления оборонной программы, действовавшей с октября 1976 г., не отвечают требованиям международной обстановки после холодной войны. По инициативе премьер-министра М. Хосокава в феврале 1994 г. была создана группа из 9 экспертов по подготовке новых Основных направлений. В августе 1994 г. они представили свой доклад на 29 страницах новому премьер-министру Японии, социалисту Т. Мураяма, который, однако, не спешил дать ход этому докладу. В докладе, который назывался “Качество безопасности и оборонных возможностей Японии: взгляд в 21 век”, между тем, говорилось, что в обозримом будущем вряд ли возникнет государство, сопоставимое с бывшим Советским Союзом. Но если даже это и случится, Япония должна быть в состоянии “предусмотреть возникновение такого типа угрозы заранее”. Далее: “В настоящее время военные опасности изменились как по форме, так и по содержанию. Но думать, что Япония должна сохранять уровень необходимо минимальных базовых возможностей как независимого государства представляется в основном неприемлемым”.
Этот важный вывод, идущий вразрез с желаниями неонационалистов о военной самостоятельности Японии, был мотивирован не только чисто экономическими соображениями, но и трезвым учетом реакции азиатских государств на поползновения Японии выйти за рамки японо-американской системы безопасности. Самое же главное, эксперты, видимо, резонно пришли к выводу, что усиливать военные позиции Японии можно и даже более рентабельно именно в рамках отношений с США.
В конце концов, в ноябре 1995 г., уже при премьер-министре Хасимото, на основе этого доклада были утверждены новые Основные направления программы национальной обороны (как стратегическая программа военной политики) и одновременно новая Среднесрочная программа обороны (где расписана программа изменений качественных и количественных параметров ССО). Суть Основных направлений - определение места и роли стратегии национальной безопасности в период после холодной войны, нацеленной на XXI век, а изменения в отношении ССО определяются словами “большей эффективности и компактности”, “расширением необходимых функций и улучшением их качества”. Предусматривается также некоторое сокращение военного персонала и замена старых вооружений на “технически развитые”.
Некоторые представления о военном потенциале Японии дает таблица 3.
Таблица 3
Военный потенциал Японии
Наиболее важными “новшествами” в военной политике Японии, на которые обращают внимание специалисты, были следующие.
Во-первых, Япония подтвердила готовность и далее расходовать деньги на содержание американских войск на своей территории. В 1996 г. эта сумма составляла почти 5 млрд долл, т.е. более 70% всего официального военного бюджета КНР. Содержат японцы эти войска настолько хорошо, что министерство обороны США с удовлетворением отмечало: Япония является “самым щедрым государством среди всех наших союзников”.
Во-вторых, был учрежден Специальный комитет действий по Окинаве, который 15 апреля 1996 г. опубликовал Промежуточный доклад об изменении в статусе американских войск на Окинаве. Среди них наиболее важным является передача ряда территорий в руки окинавской администрации, усовершенствование учений (имеется в виду передислокация мест для артиллерийских стрельбищ), меры по снижению шумов военных самолетов и т.д..
В-третьих, в соответствии с совместной декларацией (от 17 апреля 1996 г.) принято решение создать структуру по взаимной тыловой поддержке, необходимой для осуществления двусторонних учений, миротворческих операций в рамках ООН или международных операций гуманитарного характера. Это решение юридически закреплено специальным Японо-американским договором о взаимном обеспечении тыловой поддержки, снабжения и услуг (подписан 15 апреля 1996 г.).
В-четвертых, Япония, наконец-то, получила одобрение парламента (в 1992 г.) на право посылки войск ССО за пределы страны в рамках ООН. Небольшие контингенты японских войск участвовали в гуманитарных и переговорных операциях в Камбодже (сентябрь 1992 г. - сентябрь 1993 г.), в Анголе, на Корейском полуострове (в рамках КЕДО /Организация по развитию энергетики на Корейском полуост-рове/, март 1995 г.), в Эль Сальвадоре (1994 г.), Мозамбике (1992-1995 гг.), на Голанских высотах (с февраля 1996 г.).
Перечень “изменений” действительно придает некоторые новые качества японским ССО и новый облик Японии как если еще не военной сверхдержавы, то с потенциалом стать таковой. Но главная “ценность” военного вклада в сотрудничество с США все-таки не в этом. А в том, о чем лишь мельком упоминается во всех названных документах, а именно в сотрудничестве в области военной технологии и оборудовании, то что называется военным НИОКР. Обычно в этой связи упоминается только совместная деятельность по разработке истребителя Ф-2 (F-2). На самом деле эта сфера значительно шире и объемнее, и она имеет более важное стратегическое значение, чем все остальные сферы вместе взятые. Естественно, об этом стараются не шуметь, и вообще не возбуждать внимание общественности.
* * *
Военно-политические отношения перестали носить характер безоговорочной соподчиненности Японии перед США . Они, хотя еще и не приобрели, но приобретают кондицию полноправного партнерства с одинаковыми стратегическими установками.
Политико-теоретическим обоснованием этого стратегического партнерства являются доктрины национальной безопасности, которые фактически совпали с доктринами национальных интересов. Это означает, с географической точки зрения, распространение зоны безопасности на весь мир, а с точки зрения сфер приложения, включают не только естественную для них военную сферу, но сферы политические и экономические.
Отсюда следует, что любая страна или любой субъект международных отношений, чьи идеологические или геостратегические интересы, по представлениям Вашингтона и Токио, противоречат или не совпадают с их собственными интересами, будут рассматриваться как представляющие угрозу международной безопасности. И ответ на такую “угрозу” потребует совместного противодействия с применением всех средств внешнеполитического воздействия вплоть до военных.
Анализ внутриполитических дебатов как в США, так и в Японии относительно будущих вариантов внешнеполитической стратегии не дают оснований предполагать изменений в политике той и другой державы, которые можно утвердительно обозначить как совместную гегемонию - АМЕРИППОНИКИ - в мире.
Ограничение этой гегемонии возможно только на базе адекватной военно-политической и экономической мощи, что в стратегическом плане предполагает объединение всех антигегемонистских сил мира, представляющих как государства, так и мировые движения.
Потенциальными организаторами антигегемонистской стратегии могут быть в настоящее время только Китай и Россия.
[11] Вага гайко-ни кинкё, 1991. В английской версии эта часть переведена не совсем верно: “столпы” состоят из “сдерживания США, обеспеченное системой японо-американской безопасности; собственных оборонных усилий Японии и дипломатических усилий Японии, обеспечивающих стабильность в международной политике.” - Diplomatic Bluebook 1991. Japan’s Diplomatic Activities. Tokyo, 1991.
© Олег Арин
Персональный сайт
При полном или частичном использовании материалов ссылка на olegarin.com обязательна
