Рождение мифа о “Тихоокеанской эре”
Часть первая. От “АТР” к Восточной Азии
Глава 1. Тихоокеанское сообщество: зачатие без рождения
Об историческом значение Тихого океана начали говорить где-то с середины XIX века. Причем первым оракулом следует признать Карла Маркса, который еще в 1850 г. писал, что Тихий океан “будет играть такую же роль, какую теперь играет Атлантический океан, а в древности и в средние века Средиземное море, - роль великого водного пути для мировых сношений”. Любопытно, что вторым предсказателем был русский демократ в изгнании Александр Герцен, в своей автобиографии “Былое и думы” называвший Тихий океан Средиземноморьем будущего. Затем наступает череда аналогичных предсказаний американских политиков и ученых (Д. Фиске, Генри Б. Адамс, Альфред Мэхон), вызванных конкретной деятельностью США на Тихом океане. Наиболее цитируемым среди них является высказывание президента Теодора Рузвельта, который после аннексии Филиппин в 1898 г. говорил: “Атлантическая эра… вскоре исчерпает собственные ресурсы”, и что “уже на восходе Тихоокеанская эра, уготовленная судьбой стать самой великой”.
В XX веке вплоть до середины 70-х годов аналогичных высказываний, а также книг, посвященных Тихому океану, было предостаточно, что неудивительно, поскольку на Тихом океане разгорались события исторического масштаба. Шла натуральная классическая борьба за сферы влияния в этом регионе со стороны великих держав, прежде всего США, Японии и России/Советского Союза.
Миф о Тихом океане начал складываться с конца 70-х годов, когда на мир обрушился поток литературы (научной и особенно околонаучной), возвестившей закат Европы и расцвет АТР, которому принадлежит будущее в XXI веке. Главное отличие этой литературы от предыдущей заключалось в том, что она четко отделяла Тихий океан как некую экономическую и политическую целостность от остальных регионов мира, особенно от Западной Европы. Не просто отделяла, но и противопоставила Тихий океан Атлантическому с постоянным подчеркиванием экономического превосходства первого над вторым.
Что же побуждало ученых и политиков столь необычно выделять “азиатско-тихоокеанский регион” от других регионов мира и формулировать концепцию его процветающего будущего? Надо иметь в виду, что поначалу более распространенными терминами для названия региона были: Тихоокеанский бассейн, Тихоокеанское кольцо[i], Тихоокеанское сообщество. Словосочетание АТР на официальных уровнях стало использоваться позднее, где-то с середины 80-х годов, хотя в научной литературе оно встречается уже с конца 70-х годов. Тем не менее, все эти слова в то время практически употреблялись как синонимы, поскольку в те годы важна была идея уникальности Тихоокеанского региона, за которой стояли весьма существенные военно-политические и экономические изменения в расстановке сил между ведущими державами мира.
Но, как известно, интерпретация тенденций мирового развития может сильно отличаться и вести к противоположным выводам. Понятно, что советские ученые давали одни оценки, западные - другие оценки одним и тем же событиям. В этом случае корень различия был заложен в мировоззренческих подходах. Вместе с тем, существенные различия можно обнаружить и внутри одного класса мировоззрений, как это наблюдается среди, скажем, американских или австралийских ученых. И это тоже не удивительно. В этих случаях “разделительной межой” является источник финансирования, требующий от ученых “теоретического обоснования” тех или иных направлений, форм или средств политики. Никто не должен питать иллюзий, что ученый свободен в своих изысканиях, особенно когда речь идет об исследованиях общественно-политических или экономических, исторических и прочих аналогичных дисциплин. Все эти разговоры о Тихоокеанском сообществе возникли в ответ на потребность транснациональных компаний США, Японии, Австралии и Канады обосновать идею “свободной торговли” и “либерализацию торгового режима” в отношении развивающихся стран, главным образом в районе Восточной Азии. Конечно, подогревали подобные теории и военно-стратегические соображения, о которых речь ниже, но экономическая сторона была более “питательной” и в прямом и переносном смысле. В США компании, расположенные в Тихоокеанской части страны (прежде всего в Калифорнии и штате Вашингтон), такие как Боинг и Уиэрхаузер (Weyerhauser Far East Ltd.) являлись спонсорами научных программ по АТР. В Японии почти все кэйрэцу участвовали в финансировании таких программ, поскольку компании и фирмы каждой кэйрэцу были завязаны на Восточной Азии. Такая же ситуация в Австралии и Канаде. Конечно же, здесь нет линейной зависимости. Бывает наоборот. Среди ученых возникает какая-то идея, весьма привлекательная с точки зрения интересов какой-то группы капитала, которая начинает подпитывать этих ученых. В результате взаимозаинтересованности в проталкивании некой идеи или концепции появляются группы “одинаково мыслящих” ученых, политиков и бизнесменов. В СССР такие группы назывались “политико-академическим комплексом” - неформальное объединение заинтересованных лиц в отстаивании тех или иных задач государства. Но это в общей стратегии. Более конкретные задачи формулируются специальными группами, которые Эрнст Хаас называет “Epistematic community”, что на русский язык в вольном варианте можно перевести как “Сообщество мудрецов” или даже “Сообщество апостолов”. Суть этого сообщества он определяет как “состоящую из профессионалов (обычно рекрутируемых из различных научных дисциплин), которые привержены к одной специфической модели и разделяют общие политические ценности. Они объединены верой в истинность своей модели и стремлением вынести эту истину в сферу общественной политики; они убеждены, что благосостояние людей в результате этого увеличится. Их знания… дают им уверенность быть услышанными”. Возможность быть услышанными, конечно, дают им не знания, а заинтересованные в них компании.
Ниже будут названы имена АТР-говорунов в Японии и США. Здесь же хотелось бы назвать одно выдающееся имя - имя австралийского ученого Питера Драйсдэйла, который часто будет упоминаться на страницах этой книги. Профессор из Канберры правомерно считается одним из отцов-основателей различных концепций Тихоокеанского сообщества и стимулятором многих международных организаций, работающих в этом направлении. Менее известен другой экономист, соратник Драйсдэйла Росс Гарнаут, когда-то экономический советник австралийского премьер-министра Боба Хоука, - оба большие энтузиасты “свободной торговли”. Надо признать, что усилиями Драйсдэйла действительно создана большая группа Апостолов АТР по обе стороны Тихого океана. Сумел он повлиять даже на ряд научных работников из СССР, в то время работавших в Институте востоковедения АН СССР. Постоянные приглашения на международные конференции с соответствующими “вознаграждениями” за доклады сделали свое дело. В СССР появились свои АТР-болтуны, отстаивающие идеи “экономической интеграции” подчас более пылко, чем их наставники. Но к ним я еще вернусь в соответствующем месте.
Здесь надо зафиксировать тот немаловажный факт, что концепции Драйсдэйла наибольшей критике в последнее время стали подвергаться именно в Австралии учеными по взглядам, противоположным идеям “свободной торговли”. Их имена также будут упомянуты в соответствующих местах.
Хочу повторить: мифы не рождаются на пустом месте, их появление всегда обусловливается некоторыми реальностями.
Ряд событий 60-х годов подготовил почву для пересмотра политики 4-х крупнейших держав мира: США, Японии, СССР и КНР. Остановимся поначалу на политике США.
[i] Термин “Тихоокеанское кольцо”, по мнению Э. Колде, появился в 50-х годах для общего названия стран “Тихоокеанского региона”, главным образом “Азиатского Тихого океана”. - Kolde, Endel Jakob, The Pacific quest: the concept and scope of an oceanic community. Lexington, Mass.: Lexington Books, 1976, с. 2.
© Олег Арин
Персональный сайт
При полном или частичном использовании материалов ссылка на olegarin.com обязательна
