Китай и АТЭС
Часть вторая. Китай - нарождающийся центр Восточной Азии
Глава 2. Внешняя политика Китая в 90-е годы
Когда говорилось об АТЭС как аморфной организации, не способной “слепить” АТР, позиция КНР затрагивалась лишь слегка. Теперь настало время ее высветить более четко.
Вернемся к тарифам, которые “страны АТЭС” обещали ликвидировать. Напомню, развитые страны - к 2010 г., развивающиеся - к 2020 г. Китай “проходит” по шкале “развивающаяся страна”.
Согласно информации Директора департамента тарифов при Генеральной таможенной администрации Китай имеет чуть ли не самые высокие таможенные налоги (для информации: средние цифры для развитых стран - 4,7%, для развивающихся стран - 13-15%, для КНР - с 1996 г. - 23% после их сокращения с 36%). Правда, они в определенной степени “скашиваются” для иностранных фирм, имеющих свои филиалы в КНР (отсюда все “хитрости” с оценками стоимости инвестиций). В целом же сокращение или вообще ликвидация таможенных налогов привели бы к уменьшению гос. доходов на 20%. Поэтому сокращение (но не ликвидация) “будет происходить постепенно в течение долгого периода времени”.
В рамках АТЭС Китай постоянно демонстрирует свою приближенность к странам АСЕАН, к “азиатам”, стремясь стать полноправным членом этой организации. В марте 1996 г. министр иностранных дел КНР Цянь Цичень направил специальное письмо на имя Али Алатаса, председателя Постоянного Комитета АСЕАН и министра иностранных дел Индонезии, с просьбой рассмотреть вопрос о принятии КНР в АСЕАН.
Еще более важным является то, что Китай, в какой-то степени даже демонстративно, стремится укрепить европейское направление в своей внешней политике, как бы разжижая лозунг-клише членов АТЭС об “общем чувстве азиатско-тихоокеанского сообщества”. Серия статей в “Бэйдзин Ревью” дает пищу для размышлений на этот счет.
Но поначалу такая ремарка. Китайцы стали также часто употреблять термин АТР. За некоторым исключением (упомянутым в первой главе) они не детализируют кто и что входит в этот АТР. Однако из содержания работ, речей или статей явствует, что под АТР или под “Азией” все они понимают “Восточную Азию”. Простой пример. Экономист из Центра мирового развития агентства Синьхуа Ли Чандзюй говорит, что в мире появилось “три центра мирового экономического развития: Северная Америка, Европа и АТР”. То есть в АТР для него, как и для большинства китайских ученых и политиков, ни США, ни Канада не входят. По контексту выясняется, что в АТР не входят Австралия и прочие “белые”, а только страны Восточной Азии. Некоторые же ученые, чтобы избежать путаницы, предпочитают говорить именно о Восточной Азии, избегая термина АТР.
Итак, о Европе. Китайские ученые и политики постоянно стали говорить о “трех экономических центрах” в мире: Европа, Северная Америка и Восточная Азия. И это не случайно. В начале 70-х годов такой же бум вокруг трех экономических центров завертелся в Японии после того, как она к началу 70-х годов стала второй державой капиталистического мира по ВНП. Ныне в Пекине с гордостью сообщают, что экономика Восточной Азии, включая Японию, составляет 25% ВВП мира. Мировой экспорт Восточной Азии также равен 25%, увеличившись за 12 лет с 18,2%, а в импорте 27% (с 19%). Масштабы рынка 10 стран Восточной Азии, включая Тайвань и Гонконг, достигли 748,7 млрд долл (1994 г.). В соответствии с прогнозом Мирового Банка страны Восточной Азии в течение последующих 10 лет инвестируют капитал на сумму 150 млрд. долл.
С не меньшим удовлетворением китайцы говорят и о достижениях Европы. Китайский премьер Ли Пэн, например, сообщал, что ВВП ЕС в 1994 г. был равен 7,3 трлн долл, а их общий объем торговли был равен 3,2 трлн долл, что превосходило США в обоих случаях (там же).
Тесные связи между Восточной Азией и Европой подтверждаются тем, что для Европы экспортный рынок Восточной Азии превзошел рынок США в 1994 г., хотя с точки зрения инвестиций Европа остается далеко позади США в этом регионе.
1-2 марта 1996 г. в Бангкоке состоялась Первая азиатско-европейская конференция, в которой приняли участие семерка стран АСЕАН, КНР, Япония, Корейская Республика, а также представители 15 государств ЕС, включая председателя Европейского комитета. В комментариях к этой конференции проскальзывали нотки о том, что данная конференция равноценна форумам АТЭС, тем самым как бы намекалось, что страны Восточной Азии не собираются быть частью АТР, т.е. фактически частью проамериканской зоны, а проводят сбалансированную политику между Северной Америкой и Европой. Может быть, это еще не политика “равных расстояний”, но что-то уже похожее на эту политику.
В речах лидеров стран ВА постоянно ощущались их “ответы” на американскую политику в этом регионе. Наиболее ясно это проявилось в речи Ли Пэна. Он, говоря о том, что в мире еще существует немало проблем, отмечал: “Гегемония и политика силы все еще отстаивает свои права… Экономическое развитие - неравномерно среди государств и брешь между богатыми и бедными расширяется”. Ясно, что единственной страной, способной на гегемонию ныне в мире, являются только США.
В его предложениях о принципах азиатско-европейского сотрудничества также сквозят антиамериканские мотивы. Уже в первом пункте - уважать друг друга и обращаться друг с другом как с равным - указывается: “Внутренние дела любой страны могут управляться только их собственным народом и ни одной стране не должно быть разрешено посягать на суверенитет других стран и вмешиваться в их внутренние дела под любым предлогом” (там же). В другом пункте читаем: “Ни одно государство не должно думать о себе, что оно на голову выше других или имеет право навязывать им свои социальные системы, ценности и модели развития или способы жизни”. В заключение Ли Пэн заявил: “Давайте сплотимся в строительстве нового азиатско-европейского партнерства, нацеленного на 21 век, чтобы создать блестящее будущее для наших двух континентов и для всего мира” (там же).
В комментариях всех газет ВА была отмечена антиамериканская окраска сближения ВА и Европы, хотя объяснялось это разными причинами. Сами китайцы интерпретировали это в том ключе, что в Европе масса проблем (безработица и сужение рынка), и ВА может компенсировать часть потерь. Это одна из причин. “Другая сила, толкающая Азию и Европу к сотрудничеству, - считают аналитики, - это США. Во время холодной войны, стратегические интересы США и Европы превалировали над различиями в национальных интересах. Конец холодной войны, однако, обнажил широкие трещины внутри западного альянса, в частности, в сфере торговых интересов. Отношения между США и Европой омрачились по поводу дотаций на сельскохозяйственную продукцию, так же как их отношения с Японией из-за продажи автомобилей”.
У меня в данном случае нет намерения давать собственные объяснения азиатско-европейского сближения. Замечу только, что оно никак не работает на азиатско-тихоокеанский век.
© Олег Арин
Персональный сайт
При полном или частичном использовании материалов ссылка на olegarin.com обязательна
