Общие теории и принципы внешней политики
Часть вторая. Китай - нарождающийся центр Восточной Азии
Глава 2. Внешняя политика Китая в 90-е годы
Спецификой внешней политики КНР следует считать оформление ее в государственную доктрину или во внешнеполитическую теорию. Обычно она является важнейшим компонентом, точнее, руководящим стержнем в процессе формирования и реализации внешней политики. Она призвана убедить население в обоснованности тех или иных шагов китайской политики на международной арене. Обоснование зиждется на теории, которая, в свою очередь, призвана отражать объективную реальность. В соответствии со стандартами китайских определений теория (лилунь) есть “система концепций и принципов, или систематизированное рациональное знание; научная теория устанавливается на основе общественной практики и доказывается и проверяется общественной практикой, и правильно отражает суть и законы объективной реальности. Значение научной теории определяется ее способностью управлять человеческим поведением”.
Здесь надо иметь в виду то, что в отличие от китайской практики, американцы в принципе не признают объективных реальностей. Поэтому у них никогда не были популярны философы-объективисты, в частности, один из гениальных среди них - Гегель. Им кажется, что реальность создается самими американцами. Не должно смущать наличие в США различных концепций и внешнеполитических доктрин (доктрина политического реализма, неоконсерватизма, неолиберализма и т.д.). Эти теории не являются в научном плане теориями. Обычно они представляют собой набор целей, которых Вашингтон должен достичь на международной арене в соответствии с национальными интересами США. Их абсолютно не волнует, насколько эти интересы приемлемы или соответствуют интересам других субъектов международной политики. Тем более их не интересует, насколько они адекватны объективному ходу развития человечества. Это тоже специфика американской внешней политики.
В Китае к теории исторически относились с глубоким уважением. Если она казалась убедительной, отражала личную практику большинства китайцев, тогда проведение политики на основе теории становилось нетрудной задачей с точки зрения ее поддержки внутри страны. Причем китайцев не смущает частая смена теорий. Напротив, большую настороженность вызвала бы “вечная” теория. В сознании это фиксируется тем, что поскольку жизнь, мировая обстановка, да и сам Китай постоянно меняются, значит теория, отражая эти изменения, также должна меняться, иначе она превращается в догму.
В китайских документах часто присутствует термин - линхуо син (гибкость), который как бы аккумулирует и отражает явления, требующие постоянных изменений. Одновременно есть некие постоянные вещи, которые нельзя изменить, или, по крайней мере, они не подлежат изменению. Это своего рода фундаментальные принципы, касающиеся жизненных национальных интересов. Такие бескомпромиссные вещи обозначаются термином - юандзэ син (принципы), под который попадают национальные интересы, суверенитет и социалистический путь развития КНР. Среди национальных интересов четко фиксируется принцип воссоединения с Тайванем, и этот принцип не подлежит ни компромиссам, ни даже обсуждению. В разряд аналогичных принципов входят китайские ценности - чжунсюе вэйти, которыми нельзя поступаться при взаимодействии с Западом. В то же время принцип - сисюе вэйюн (западные ценности) предполагает использовать западные ценности в технических и практических целях.
Без знания такого типа нюансов часто бывает сложно понять “непоследовательность” китайских теорий и поведения Пекина на международной арене.
После образования КНР в 1949 г. официально Китай поменял несколько теорий. В 1950-е годы эта была теория “двух лагерей”: на одной стороне капиталистический лагерь во главе с США, на другой - социалистический во главе с СССР и Китаем (последний в качестве “младшего брата”), между которыми располагалась “промежуточная зона”, состоявшая из освобождающихся стран Азии, Африки и Латинской Америки, впоследствии обозначенные как страны “третьего мира”.
В 1960-е годы теория “двух лагерей” трансформировалась в теорию “трех миров”: первый мир - империализм во главе с США, второй мир - социал-империализм во главе с СССР (сюда включались и все социалистические страны Восточной Европы, за исключением Румынии и Албании) и третий мир - развивающиеся страны во главе с КНР.
В 1970-е годы эта теория видоизменяется: теперь первый мир составляют империалистические США и социал-империалистический СССР, соперничающие за гегемонию в мире; второй мир - остальные капиталистические страны, третий мир в том же составе во главе с КНР. Сейчас любопытно прочитать, как Дэн Сяопин интерпретировал эту теорию, которую он, видимо, и создавал.
На Специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН, 10 апреля 1979 г., в своей речи, которая позже была опубликована под названием “Теория трех миров”, он говорил:
Пока две великие сверхдержавы ведут борьбу за мировую гегемонию, противоречия между ними неизбежны. …Их компромиссы и сделки могут быть только частичными, временными и относительными, в то время как их соперничество всеобъемлюще, постоянно и абсолютно. В конечном счете, так называемое “сбалансированное сокращение сил” и “ограничение стратегического оружия” не более чем пустые разговоры, поскольку на самом деле нет никакого “баланса”, не может быть и никаких “ограничений”. Они могут достичь определенных соглашений, однако их соглашения являются только фасадом и обманом. Это соперничество между двумя сверхдержавами распространено по всему земному шару.
… Китай - социалистическая страна, а также и развивающаяся страна. Китай принадлежит третьему миру…Китай не является сверхдержавой, и никогда он не захочет стать таковой. Что такое сверхдержава? Сверхдержава - это империалистическая страна, которая повсюду в отношении любой страны стремится к агрессии, вмешательству, контролю, подчинению или грабежу и мечтает о мировой гегемонии. Если капитализм восстановится в большой социалистической стране, она неизбежно становится сверхдержавой. … Если однажды Китай изменит свой цвет и превратится в сверхдержаву, и если он также будет играть роль тирана в мире, и повсюду начнет запугивать, проводить агрессию и осуществлять эксплуатацию в отношении других стран, народы мира будут обязаны обозначить его как социал-империализм, разоблачать его, противодействовать ему и вместе с китайским народом сообща свергнуть его.
Этот длинный пассаж свидетельствует о том, насколько чисто идеологический подход, присущий прежним теориям, переплелся с геостратегическими рассуждениями, и как быстро, всего через три года, он был заменен на чисто прагматическое видение мира.
В 1980-е годы “теория трех миров” как-то незаметно исчезла из политического лексикона китайских руководителей. Ее место заняла “координатная теория”: <Восток - Запад>, <Север - Юг>. Хотя она была обнародована Чжао Цзыяном на Шестом конгрессе ВСНП (июнь 1983 г.), ясно, что сформулирована она была Дэн Сяопином. Сама по себе “теория” не нова, однако китайский вариант придал ей особую специфику. В соответствии с этой теорией между Востоком и Западом начался процесс мира, а между Севером и Югом - процесс развития, причем второй процесс является ключевым. В отношениях между Востоком и Западом Китай избегает связей наподобие альянса, а также выступает против “гегемонии”. В рамках же отношений <Север - Юг> Китай поддерживает диалог и сотрудничество по линии <Юг - Юг>.
Данная “теория” мало похожа на теорию. В ней исчезли идеологические клише, свидетельствующие, с одной стороны, об изменении политики Пекина в отношении СССР, который в тот момент демонстрировал жесткую антизападную, точнее антиамериканскую линию (время Ю. Андропова), с другой - некоторый антиамериканизм в политике самого Пекина (в первый срок Р. Рейгана), с третьей стороны - необходимость сбалансировать свои отношения в рамках большого “треугольника” (СССР-США-КНР). Главное же - Китай вступил на путь реформ, который требовал исторической паузы для накопления сил, в том числе и с помощью как можно большего количества государств, независимо от их политической окраски. Не случайно поэтому Китай впервые в своей “теории” никого не назвал своим “врагом”. Политика Открытых дверей требовала дружбы со всеми.
В 1990-е годы, особенно во второй половине 90-х годов, Китай значительно окреп, сумел вовлечь в свою экономику множество стран и ТНК. Теперь уже без особых опасений китайские руководители стали вновь подчеркивать идеологические аспекты международной ситуации и политики тех или иных государств. Причем к этому, так же как и в связи с внутриполитической ситуацией, их толкает сам Запад, точнее, опять же США. Руководители КНР постоянно вынуждены подчеркивать, что их страна - социалистическая, у которой свое видение и понимание мира, отличающиеся от представлений Вашингтона. Это видение в обобщенной форме изложил директор одного из научных центров ЦК КПК Ван Жуйпу.
В духе классического марксизма, в котором категория “противоречие” играет решающую роль при анализе общественных явления, китайский ученый пишет:
Современная международная ситуация характеризуется тремя типами противоречий. Помимо проблем Восток-Запад и Юг-Север, существует проблема Север-Север.
Отношения Восток - Запад относятся к противоречиям между социалистическими и капиталистическими странами. После развала бывшего Советского Союза Китай остался единственной большой социалистической страной в мире. Естественно, Китай стал главной целью в стратегии “мирной эволюции” Запада.
Отношения Юг-Север вплетены в противоречия между развивающимися и развитыми странами. Китай, как самая большая развивающаяся страна, вновь принимает на себя удары в этой связи.
Отношения Север-Север представляют собой противоречия внутри самих развитых государств. В последнее время конфликты становятся острее, и это дает Китаю возможности для маневра в проведении собственной дипломатической активности.
Внешняя политика самого Китая при этом строится, как это постоянно подчеркивается всеми китайскими деятелями, на основе “независимой политики мира”, которая опирается на 5 принципов мирного сосуществования. Напомню их: взаимное уважение суверенитета и территориальной целостности; взаимное ненападение и невмешательство во внутренние дела других государств; равенство и взаимная выгода и мирное сосуществование.
Все чаще и чаще стала подчеркиваться идеологическая самостоятельность КНР. Ли Пэн на Третьей сессии Восьмого конгресса ВСНП (5 марта 1995 г.) заявлял: “Мы не навязываем свою социальную систему или идеологию другим, но мы также против попыток навязывания нам другими странами своей социальной системы или идеологии”. На следующий год “идеологический фактор” был усилен. В доклад Ли Пэна, прочитанным им на Четвертой сессии Восьмого конгресса ВСНП (5 марта 1996 г.), была введена специальная глава (VI) под названием “Развивающаяся социалистическая культура и идеология и усиление демократии и законодательной системы”. В ней, в частности, говорилось: “…Мы должны отдавать приоритет развитию социалистической культуры и идеологии… Мы не должны искать временных успехов в экономическом развитии за счет культурного и идеологического прогресса. … Мы должны развивать традиционные добродетели китайской нации, уважать достижения человеческой цивилизации и оказывать сопротивление разлагающимся капиталистическим и феодальным идеям”.
Наконец, на Шестом Пленуме 14 сессии ЦК КПК (10 октября 1996 г.) была утверждена резолюция “О содействии развитию социалистической этики и культурного прогресса”, в которой была дана развернутая программа социалистического культурного строительства в Китае на основе марксизма-ленинизма, идей Мао Цзэдуна и дэнсяопиновской теории строительства социализма с китайской спецификой. В резолюции, в частности, подчеркивалась необходимость четко отличать “правильное от неправильного в таких главных вопросах как марксизм от антимарксизма, диалектический и исторический материализм от идеализма и метафизики, общее развитие различных секторов экономики с общественной собственностью как основу развития от приватизации, социалистическую демократию от парламентской демократии, практикуемой в западных странах, социалистическую идеологию и культуру от феодальной и коррумпированной капиталистической идеологии и культуры”.
Естественно, участившиеся идеологические пассажи были вызваны усилением давления США на Китай в области “прав человека”.
В упоминавшейся речи Ли Пэна была усилена также “тайваньская часть” по сравнению с позицией 1995 г. После заявления о том, что Китай настроен в пользу “мирного воссоединения”, было добавлено:
но мы не гарантируем, что откажемся от использования силы. То, что мы не отказываемся от использования силы, направлено не против наших соотечественников на Тайване, а против планов западных сил вмешиваться в китайское воссоединение и стать причиной “независимого Тайваня”
(там же).
Ли Пэн воспроизвел нынешнюю китайскую позицию на структуру мира. Мир становится многополярным, - говорил он. И состоит он из Северной Америки, Европы и Восточной Азии. Необходимо обратить внимание, что Япония не выделяется в отдельный полюс или центр, а входит в Восточную Азию. Этот мир, - продолжает Ли Пэн, - полон противоречий, а их причиной является “гегемонизм и политика силы”. Еще сохраняется “несправедливость и иррациональный международный политический и экономический порядок”. Китай в этих условиях продолжает проводить “независимую внешнюю политику мира, развивать дружеские отношения сотрудничества со всеми странами и работать для установления справедливого и рационального нового международного политического и экономического порядка”. Очень важный момент: “Китай не вступит в союз ни с одной великой державой или блоком стран, а также не будет делать критерием социальную систему или идеологию для межгосударственных отношений” (там же).
Если очистить эту речь от “тумана”, то обнаружится кажущаяся двойственность в подходе официального Пекина к США. Ясно, что гегемоном ныне являются только США, ответственные за “иррациональный и несправедливый международный порядок”. Китай хочет восстановить “рациональный порядок”, т.е. фактически он находится как минимум в потенциальной конфронтации с США. С другой стороны, Пекин оговаривает, что “идеологическая” окраска стран его не волнует, что предполагает экономическое сотрудничество с теми же США. В блоки он входить не собирается, в союзы с великими державами тоже. Провозглашение подобных намерений ни к чему не обязывает, так как КНР просто не с кем в настоящее время вступать в блок. Все серьезные блоки сгруппированы вокруг США, а с несерьезными блоками смысла нет.
В то же время столь туманные и, казалось бы, противоречивые оценки позволяют “объяснять” любые шаги КНР на международной арене, дают возможность время от времени, в зависимости от ситуации, переставлять акценты в своих внешнеполитических конструкциях и говорить, например, не о блоках, а о “стратегическом партнерстве”. Главное, что может быть пропущено экспертами, это выделение Восточной Азии в качестве одного из трех центров мира, ядром которого, естественно, подразумевается Китай. И хотя там еще “оставлена” Япония, но она или должна быть растворенной в китайском “влиянии”, или “выскочить” за рамки Восточной Азии в качестве самостоятельного центра, или оставаться частью Североамериканского центра. И то, что у Китая свое представление на Восточную Азию, свидетельствует его поведение в рамках того же АТЭС.
© Олег Арин
Персональный сайт
При полном или частичном использовании материалов ссылка на olegarin.com обязательна
