Предварительные замечания
Часть первая. От “АТР” к Восточной Азии
Глава 4. Подсистема в Восточной Азии: США-Япония-СВА-АСЕАН
Кто следит за экономической ситуацией в Восточной Азии, тот и без детальных цифр знает, что в реальности вся торгово-экономическая деятельность “закручена” именно в подсистеме США-Япония-СВА-АСЕАН. Цифры и графики подтверждают вообще-то очевидные факты (Приложение. Рис. 4).
Однако здесь необходимо еще раз напомнить одну вещь: любая интеграция является системой, но не любая система интегрирована. Поэтому еще раз повторяю: в Восточной Азии существует подсистема, состоящая из четырех углов и шести двусторонних связей США-Япония-СВА-АСЕАН. Эта подсистема имеет потенциал быть интегрированной. Вопрос заключается в том: интегрирована ли она в настоящее время? Если нет, то имеет ли она объективную возможность быть интегрированной? Если опять же нет, то почему?
Для данного анализа, как уже говорилось “материалом” должны служить инвестиционные потоки между блоками, переплетающими производственные циклы. Существует немало форм инвестиций. Мы в данном случае будем анализировать потоки, точнее аккумулятивные накопления зарубежных прямых инвестиций (ЗПИ), то что в английском языке обозначают термином - foreign direct investment (FDI). Здесь же будут учтены и торговые взаимозависимости как указатели тенденций к интеграции. В данной работе не придавалось значения тому, какого типа компании осуществляют инвестиции, но для информации необходимо иметь в виду, что 44% всех ЗПИ в Восточной Азии приходилось на ТНК.
Первоначально предполагалось проанализировать также финансовые взаимозависимости, а также коэффициенты экономической взаимозависимости через агрегированные показатели в рамках четырех блоков. И хотя вчерне это было сделано, однако их результаты не вошли в данную работу, поскольку они фактически ничего не добавляли к выводам, сделанным на основе инвестиций и торговли. Их включение, требовавшее использование ряда математических символов и множество статистических данных, могло только осложнить восприятие материала для большинства читателей.
В то же время с точки зрения чисто экономического прогноза развития взаимодействия тех или иных стран или блоков стран они могут оказаться полезными для некоторых специалистов. У кого есть желание заняться этим могут воспользоваться формулами, использованными, например, С. Х. Кваном в работе, посвященной, между прочим, той же АТР.
Есть смысл обратить внимание также на следующие моменты.
Во многих работах часто употребляются термины “зависимость”, “взаимозависимость”. Необходимо четко отличать эти термины, несмотря на их очевидные различия. Разница, грубо говоря, заключается в том, что при взаимозависимости любая акция против партнера бумерангом оборачивается против тебя же. В условиях зависимости этот эффект отсутствует или он столь ничтожен, что им можно пренебречь. Проблема заключается в том, что структура взаимозависимости крайне многосложна и не всегда осознается самими участниками взаимодействия. Вот два классических примера. Американцы, борясь с наплывом японских автомобилей в США, подняли таможенные ставки и заставили японцев “самоограничить” их экспорт. В ответ японцы насоздавали столько своих автомобильных филиалов в США, что в 1994 г. они произвели автомобилей на их территории больше, чем экспортировали. В результате доля Японии на автомобильном рынке США в 1994 г. составила 23,2%. Другой пример связан с Японией и Ю. Кореей. Несмотря на довольно жесткие ограничения на экспорт японских товаров в КР, последняя страдает от громадного торгового дефицита в торговле со своим соседом из-за того, что постоянно вынуждена покупать машинное оборудование у Японии для производственных технологий, которые они внедрили еще 60-70-е годы. Если в первом случае еще можно говорить о взаимозависимости, то во втором явно прослеживается зависимость Ю. Кореи от Японии, несмотря на объективное желание от такой зависимости освободиться.
Надо также отметить, что существуют страны, общий объем торговли которых чуть ли не равен объему их ВНП (например, Сингапур). Страны с такой степенью зависимости от торговли не могут считаться независимым элементом в системе взаимозависимости в силу сверхуязвимости при любых поворотах и даже нюансах в мировой экономике. Они являются элементом зависимых отношений, поскольку легко манипулируемы, и посему не являются самостоятельными субъектами мировой экономики.
Теперь замечание иного рода. Я сознательно, в отличие от многих, не выделяю в отдельную экономическую зону так называемые азиатские ново индустриализирующиеся страны или экономики, то, что часто называют НИС или НИЭ, среди которых обычно называют Ю. Корею, Тайвань, Гонконг и Сингапур. Безусловно, у них немало общего в экономике (экспортно-ориентированные, быстро развивающиеся и т. д.). С точки же зрения настоящего анализа такое объединение было бы непродуктивным, поскольку а) круг этих стран может расшириться через два-три года, например, за счет Таиланда и Малайзии, б) Гонконг стал частью Китая, а Тайвань станет этой частью рано или поздно, в) Сингапур же, помимо чисто географической причастности к ЮВА, к тому же является членом АСЕАН, проводя согласованную с этой организацией экономическую политику.
Поэтому я предпочитаю использовать термин СВА, которую в экономическом смысле я определяю как зону государств, входящих в экономическое пространство материкового Китая. Другими словами, помимо КНР, она состоит из Гонконга, Тайваня и Макао (последняя становится частью КНР в декабре 1999 г.). Япония выделяется мною из СВА по причине ее экономической глобальности, более того, представляющей один из экономических центров мира. Наоборот, Южную Корею я сохраняю в СВА не только в силу ее географии, но и потому что она, объединенная или разъединенная, в силу многих причин будет в большей степени тяготеть к Китаю, нежели к Японии.
Далее. В данной главе я преднамеренно избегаю анализа экономической политики стран разбираемой подсистемы, за исключением некоторых пояснений. Причина проста: не политика является объектом данного исследования, а объективные экономические реальности, сложившиеся в зоне Восточной Азии. Может быть, здесь уместно сказать только два слова о первоначальных причинах экономических успехов Японии и некоторых стран СВА (в данном случае имеются в виду Тайвань, Гонконг и Ю. Корея). Она связана с глобальной политикой США, о которой у российского читателя могло сложиться по нашим социалистическим книгам не совсем верное представление. Мы в свое время акцент делали в основном на военные, антикоммунистические аспекты политики США в Восточной Азии, что было в общем-то справедливо. Но дело было не только в этом.
Дело в том, что разгром Японии во второй мировой войне в немалой степени нанес удар по американским же экономическим интересам, если иметь в виду весьма тесные американо-японские связи до войны. Победа победой, но надо было срочно восстанавливать экономику Японии, которая оказалась в руинах, с “пустым” рынком и “пустым” валютным карманом. В то время в Вашингтоне опасались, что Япония может начать “выздоравливать” путем создания торгового блока с другими странами Азии, вбирая их в свою орбиту и тем самым ограничивая создание относительно открытой торговой системы, которая отвечала бы интересам американской политики.
Чтобы избежать подобных устремлений, американцам надо было воссоздать японскую промышленность под эгидой США. Чисто военная взаимосвязка через Договор безопасности, достаточный для “борьбы с коммунизмом”, была малополезной для реконструкции японской экономики.
Как ни странно, эту задачу помогла осуществить война в Корее, зачинатели которой ни с той, ни с другой стороны явно не рассчитывали на столь “побочный эффект”. Брюс Камингс в этой связи приводит выражение Дина Ачесона (тогдашнего госсекретаря США), сказанное им в 1954 г.: “Возникла Корея, и она спасла нас”.
Глубина этой фразы заключается не в том, что эта война обеспечила требования безопасности в Азии - этого не произошло, а в том, что она помогла реализовать экономические задачи. Тот же Камингс считает, что корейская война была эквивалентом Плана Маршалла для Японии и некоторых других стран Азии, позволив Японии благодаря военным заказам (в целом около 12-13 млрд долл) восстановить свою экономику еще до формирования специализированного рынка труда в Восточной Азии. В какой-то степени такую же роль сыграла и война во Вьетнаме, хотя уже в условиях подъема японской экономики.
Структура японской экономики также в немалой степени определялась политикой США, в основу которой была положена политика “сдерживания коммунизма”. Последнее означало закрытие доступа Японии на старые азиатские рынки сырья, причем не только в Китае, Северной Корее и Северном Вьетнаме, но и в тех странах, в которых сохранялся потенциал революционных настроений (Индонезия, Филиппины), а также сохранялся антияпонизм, например, в Южной Корее и Южном Вьетнаме. Все это вынуждало Японию “превращаться” в индустриальную державу, ориентирующуюся на экспортные отрасли промышленности. Причем, эта ориентация в то время была жестко замкнута на США, что и предопределило в дальнейшем столь плотные торгово-экономические связи между этими странами.
В несколько иных масштабах и в другое время аналогичные связки возникли под воздействием США и в отношении Тайваня и Южной Кореи, и в опосредованной степени в отношении Гонконга.
© Олег Арин
Персональный сайт
При полном или частичном использовании материалов ссылка на olegarin.com обязательна
