Выбор метода: системный подход
Часть первая. От “АТР” к Восточной Азии
Глава 3. Распад АТР
Для ученых, в меньшей степени для политиков, всегда существовала проблема выбора метода и критериев для выделения некоего целостного явления в мировой политике и экономике. Даже, казалась бы, такая простая вещь, как определение географических границ регионов, вызывала немалые затруднения. Известный американский политолог Брюс М. Рассет в этой связи в одной из своих работ приводит шутку французов: L’ Afrique commence aux Pyrenees (Африка начинается с Пиренеев). А где, например, находится Турция: в Европе или в Азии? Существует проблема и с самим географическими названиями. Мы, в частности, употребляем термины ЮВА и СВА. По отношению друг к другу эти термины вроде бы логичны. Но если исходить из того, что оба региона расположены севернее экватора, тогда некоторые страны ЮВА (Филиппины, Малайзия, Таиланд и страны Индокитая) окажутся в СВА. И так без конца до тех пор, пока мы не определимся в терминах.
Рассет посвятил всю свою книгу определению термина “регион”. Он убедительно показал, что это не простая вещь, вследствие чего возникали недоразумения в реальной политике отдельных государств и международных организаций. Чтобы избежать этого, он предлагает ряд критериев для определения региона или регионов.
1. Регионы однородны в социальном и культурном отношении; это такие регионы, которые состоят из государств с одинаковым отношением к определенного типа внутренним атрибутам. (Проще говоря, речь идет о государствах с однородным социальным устройством, умостроем и культурой.)
2. Регион образован из государств со схожими политическими свойствами и с одинаковым поведением на международной арене, проявляющимися, например, в голосовании в ООН. (Здесь фактически говорится о странах с одинаковыми государственным и экономическим устройством.)
3. Регионы политической взаимозависимости, в которой страны объединены в систему национальных и межправительственных политических институтов.
4. Регионы экономической взаимозависимости, проявляющейся во внутрирегиональной торговле, степень которой определяется пропорциями к национальному доходу.
5. Регионы географической общности.
Идеальный вариант определения региона - совпадение всех названных критериев. Мировая практика, однако, не дает нам такого примера. Даже страны, расположенные в Европе, не составляют региональной целостности, поскольку ряд государств Восточной Европы, например Россия, по многим параметрам не входит в регион “Европа”. Поэтому сама Европа делилась и делится до сих пор на Западную и Восточную Европу.
В еще большей степени названные критерии вкупе не срабатывают в АТР. Слишком громадные различия между странами в этой части земного шара по любому из критериев, предлагаемых Рассетом. В результате соблазн использовать методологию Рассета в решении нашей проблемы не может быть реализован.
Правда, Рассет употребляет два важных термина: интеграция и взаимозависимость. Проблема в том, что он нигде не определяет понятие интеграция, хотя формулирует категорию “взаимозависимости”. <<Наше понимание “взаимозависимости”, - пишет он, - здесь означает такие двусторонние отношения, когда торговля должна оказывать прямой эффект на обе стороны>>. Это важное суждение, хотя и недостаточное, и не развитое, так как эффект от взаимной торговли ощущается практически всеми странами, по крайней мере, одинаковой весовой категории. Вопрос в том, какова должна быть величина эффекта, чтобы она сказывалась на всей экономике той или иной страны.
Короче, во всей современной литературе, посвященной АТР, я не нашел методов или инструментов, с помощью которых сторонники АТР доказали бы существование такого региона, и что ему принадлежит будущее.
Мне кажется в анализе разбираемой проблемы может оказаться плодотворным метод системного подхода. Попробуем испытать его.
Коротко общие идеи этого метода заключаются в том, что главным его объектом является система, ее свойства и признаки, а также ряд вытекающих из них категорий, использование которых, возможно, поможет решить практическую задачу определения АТР.
Одним из важнейших признаков системы являются ее целостность. Сразу же возникает вопрос о соотношении между частями и целым. Он был решен еще Гегелем, который писал: “Части как нечто пребывающее вне отношения суть лишь простые материи и в этом смысле не суть части. Как части они получают свое определение только внутри целого, и только целое делает их частями, с другой же стороны, только части составляют целое”. Это одно из ключевых положений системного подхода, который в применении к межгосударственным отношениям в интерпретации Э.А. Позднякова звучит так: “Система состоит из государств, но подобно тому, как система не есть простая сумма входящих в нее государств, так и каждое государство в составе системы далеко не то, что оно представляет как отдельно взятый элемент: здесь государства проявляют те свои свойства и качества, которые обусловлены самим фактом их вхождения в систему, внешней политической средой”. Отмечается при этом, что социальные системы “представляют собой совокупность взаимодействующих объектов, не обязательно граничащих друг с другом физически (подч. мной)”.
Последнее суждение очень важно, поскольку такая постановка вопроса дает нам “право” включать в тот или иной регион любой объект или субъект: главное, чтобы он обладал системообразующим эффектом. В принципе таким свойством мог бы обладать Афганистан, “физически” не относящийся к АТР. И наоборот, входящая в АТР, например, Вануату не может считаться элементом системы АТР, поскольку это государство представляет собой фактически “бездействующий” объект, а не субъект отношений, своего рода “вещь в себе”.
Далее. Э.А. Поздняков полагает, что не существует нецелостных систем - понятие “система” и “целостность” тождественны. Такое утверждение, согласись я с ним, сильно усложнило бы решение нашей задачи. К счастью, оно не верно по сути, поскольку противоречит философской логике. Его не разделяют и другие теоретики-международники, в частности, не разделял В.И. Гантман. Оно также не соответствует практике. Действительно, признавая тождественность этих понятий, мы должны бы исходить из того, что система не развивается, так как ее целостность предопределена как заданность. В этом случае утрачиваются фазы развития системы от ее нецелостности к целостности. А на каком-то этапе развития она может оказаться “совсем лишенной целостности”.
В последующем будет полезным и такое определение целостности, приводимое тем же Поздняковым со ссылкой на В.Г. Афанасьева. Последний определяет целостную систему “как совокупность объектов, взаимодействие которых обуславливает наличие новых интегративных качеств, не свойственных образующим ее частям, компонентам. В этом прежде всего и заключается отличие целостной системы от простой суммативной системы, совокупности, конгломерата, смеси…(подч. Афанасьевым)”.
Какое отношение имеет к нашей теме вся эта “философия”? Самое прямое, поскольку системники ищут детерминанту или группу детерминант, связывающих элементы в целое. Перед нами как раз и стоит задача использовать системную теорию для определения тех детерминант, которые связывают несколько десятков государств в одну целостную систему. К примеру, если Индия, “включенная” некоторыми учеными и политиками в систему отношений в АТР, не обуславливает в ходе взаимодействия с системой “новых интегративных качеств”, т.е. система остается “равнодушной” к действиям Индии в данном регионе, она не является элементом этой системы. Необходимо иметь также в виду, что система сохраняет свою толерантность (пассивность, спокойствие) в данном случае потому, что действие элемента не является значимой детерминантой для внутренних и внешних старых интегративных качеств (потому-то нет и новых). То есть энергия элемента как бы скользит мимо системы, не возмущая ни одну из ее материй.
Совершенно естественно, что система безучастна и в том случае, когда сам элемент, формально входящий в нее, не проявляет своей сущности, как это наблюдается, например, фактически со всеми странами Океании.
Теперь остановимся на том, как теоретики-международники используют метод системного подхода к определению региональных систем. Во-первых, они совершенно справедливо предостерегают от “тотального” и “произвольного”, произведенного без политического анализа “рассечения мира” на регионы. Во-вторых, они вводят очень важное понятие - международный политический регион (МПР). В-третьих, они считают, что МПР может совпадать или не совпадать с географическим регионом, но при всех случаях эти понятия не являются тождественными. “Под международным политическим регионом, - пишет Ю.Е. Федоров, - имеется в виду относительно самостоятельная подсистема межгосударственных отношений, объединенных прежде всего общностью определенных, присущих именно данному региону политических проблем и соответствующих им отношений”. Отсюда следует, что критерием первостепенной важности для МПР - авторы неоднократно подчеркивают это - является наличие “политических проблем”. Экономистов не должно смущать, что упор делается только на политические проблемы. Метод системного подхода к определению региональных систем, в понимании авторов цитируемых работ, предполагает, что все виды отношений, включая и экономические, реализованные через государство, носят политический характер. В приведенном определении важно то, что категория интегративности целостной системы заменена категорией общности политических проблем. Такая подмена чревата сползанием от системного подхода к “здравому смыслу”, который не даст нам возможности определить подсистему МПР в зоне АТР. К примеру, в регионе существует общая политическая проблема безопасности на Корейском полуострове. Обладает ли эта проблема системно-структурными характеристиками для функционирования, допустим, подсистем таких элементов, как Россия, США, КНР, Австралия, Канада и страны АСЕАН? Совершенно очевидно, что эта общая проблема не привела в целостную систему части этой системы, что означает и отсутствие такой системы по основанию “общие политические проблемы”.
При такой постановке вопроса возникает непреодолимое противоречие в расположении субъектов систем международных отношений на глобальном и региональных уровнях. Безусловно, между этими уровнями наблюдается весьма динамичное взаимодействие. Весь вопрос - взаимодействие чего или кого: системы субъектов международных отношений, системы самих международных отношений или системы детерминант (например, проблем)? Говоря о глобальном уровне, авторы выделяли следующие подсистемы или “конфигурации отношений”: СССР–США; СССР–США–КНР; СССР–США–Западная Европа; США–Западная Европа–Япония; СССР–США–Западная Европа–КНР–Япония.
При такой схеме фактически теряются все системообразующие ориентиры, что в конечном счете приводит к голой абстракции, лишенной содержания.
Сама идея “наличия политических проблем”, конечно, важна, точно так же, как и понятие МПР, но их необходимо увязать с тем, с чего начали авторы-теоретики, а именно: с интегрантами системы. Кроме того, тот вариант системного подхода, которому следуют авторы, не дает нам ответа на вопрос о том, являются ли, например, “государство” и “традиции” или “соглашение” и “оценка событий” двумя частями единого целого? Другими словами, каков принцип совместимости субъектов, регуляторов и детерминант в системе международных отношений? Методика системного подхода в ответе на данный вопрос перестает работать. Выход из этого положения предлагает концепция гипостазийного комплекса, разработанная Ю. Батуриным.
Коротко суть ее заключается в следующем. Система международных отношений представлена у Батурина в виде трехслойного “пирога”, состоящего из системы субъектов международных отношений, системы международных отношений и нормативной системы. Сразу, правда, у теоретика-системника может возникнуть вопрос, что такое “внешняя среда”? Э.А. Поздняков, как и многие другие теоретики, считает, что сама система международных отношений является внешней средой, под воздействием которой формируется внешнеполитическая деятельность государства и т.д. Ю. Батурин же исходит из относительной самостоятельности каждой из систем, как различных функциональных систем, живущих своей собственной жизнью в международной системе. Для каждой из них остальные оказываются средой. Важно при этом как они взаимодействуют. Их взаимодействие происходит по принципу “наведения”: система субъектов международных отношений “наводит” на себя систему международных отношений, на которую в свою очередь “наводится” нормативная система. “Наведенные” друг на друга системы не статичны, а подвижны - как фильм, где показан кинозал, в котором демонстрируется другой фильм и т.д. Все они объединяются коммуникативной системой, которая как бы трехмерна, ибо обеспечивает бытие “наведенных” систем с помощью, во-первых, поддержания целостности каждой из систем; во-вторых, совместимости наведенных систем друг с другом; в-третьих, сосуществования их друг с другом во времени.
Ю. Батурин поясняет: <<Наведенная” система не является частью системы, на которую она “наведена”, и обе они не части единого целого… Связь между “наведенными” системами схожа со связью между текстом бегущей рекламы и системой лампочек, по которым прогоняется текст. Как бы глубоко мы не изучали схему электрического соединения лампочек, это еще не дает нам возможности уяснить смысл, логическое и лингвистическое строение текста. Хотя бесспорно, без системы лампочек текст существовать не может, а нарушение связей повлечет за собой искажение текста>>. Такой подход позволяет выйти за рамки привычного представления об отношениях “часть-целое”, облегчая нам в дальнейшем оценку значимости США и СССР/России для “прочтения” политического и экономического “текста” в АТР.
После ряда логических операций Ю. Батурин дает определение: международная система - гипостазийный комплекс (подсистема), состоящий из системы субъектов международных отношений, системы международных отношений, регуляторов международных отношений (т.е. международной юридической системы) и объединяющей их коммуникативной системы. Совершенно очевидно, что нас должна интересовать прежде всего эта самая коммуникативная система, которая должна обладать тремя свойствами.
Одно из них - это интегративность, т.е. внутренний детерминант целостности. По своей сути он (они) объективен и дает возможность “различать” одну целостность от другой.
В системе субъектов международных отношений функцию целостности выполняют определенные параметрические интегративы так называемого унарного свойства (система союзных государств, системы “политические”, “экономические” и т.д.).
В системе международных отношений целостность обеспечивается интегративностью системы (о чем говорилось еще в начале параграфа). Именно системы, а не просто совокупности международных связей как непосредственной данности. Последнее очень важно, чтобы не впасть в описание “данности”, наличия международных связей и на этом основании говорить об интеграционных процессах.
Второе свойство коммуникативной системы - обеспечение совместимости друг с другом систем субъектов международных отношений, системы международных отношений и международной юридической системы через ряд детерминант объективно-субъективного свойства; потребности, интересы, намерения, цели и т.д. В политике они выражены понятиями мир, безопасность, суверенитет, сотрудничество, соревнование, развитие и т.д.
Категория совместимости отражает признание субъектами международных отношений внутренних объективных детерминант. Категория совместимости “работает” и в том случае, когда элементы системы разнокачественны, разнородны и противоречивы.
Третье свойство коммуникативной системы здесь не затрагивается, так как оно являет собой временную функцию, отражающую фазу развития, которая в данном случае нас интересовать не будет.
Выдвигая идею гипостазийного комплекса, автор определил понятие “мирового порядка”. Постараемся использовать ее для решения нашей практической задачи, а именно, определим, существует ли такая коммуникативная система в АТР, которая доказывает наличие АТР как целостного региона. Изложенное выше подтверждает вывод о том, что в нашем конкретном случае сам по себе географический или океанический принцип не стал детерминантом региона как целостного политико-экономического образования. Попытаемся для начала выявить политико-экономическую целостность, чтобы затем определить, какое географическое пространство покрывает эта целостность.
© Олег Арин
Персональный сайт
При полном или частичном использовании материалов ссылка на olegarin.com обязательна
