Главная         Об авторе         Статьи         Книги         На досуге   

 

7. Бог, антропник Винни Пух и “прочие мистические ля-ля”


Глава II. Силы во Вселенной: суть и проявления

Бог. Выше упоминалось, что некоторые ученые придерживаются подхода, в соответствии с которым законы (или Единый закон) предшествует возникновению Вселенной. В том же месте говорилось о том, что для другой категории ученых Вселенная или природа и бог практически являются синонимами, точнее, бог часто выступает у них как метафорическое название природы (Спиноза, Эйнштейн). Однако среди них есть такие, которые полагают, что сама Вселенная есть часть бога, или она покоится на боге, создана им, но не сливается с ним. Такой подход называется пантеизмом – термин, введенный в начале XIX века немецким философом Карлом Краузе. В современном варианте эта идея несколько переиначена в том смысле, что законы Вселенной есть творение бога, или, по выражению С. Хокинга, есть “мысль бога” (the mind of God). “Эти законы, – пишет Хокинг, – возможно были изначально установлены (предопределены) богом, однако, кажется, после этого он оставил в покое Вселенную, которая развивалась сама по себе, без его вмешательства”[1]. Такая позиция была присуща, например, Ньютону, более последовательно – Лейбницу, в подразумевающей форме – Гегелю.

Кардинально иного подхода придерживался русский ученый М. Ломоносов, по своей научной весомости не уступавший перечисленным именам. Он считал, что “… легко быть философами, выучась наузусть три слова: бог так сотворил, и сие дая в ответ вместо всех причин”. Уместно подчеркнуть, что такие мысли-тели как Дэвид Юм и И. Кант также резко возражали против бога как творца природы.

Среди современных физиков и астрофизиков мало кто придерживается “божественного” подхода, хотя, возможно, их несколько больше среди ученых-эволюционистов. Как утверждает лауреат Нобелевской премии Стивен Вайнберг, когда речь заходит о “творении” Вселенной “большинство из моих коллег-физиков выражают мягкое удивление и изумление в связи с тем, что кто-то воспринимает это все еще всерьез”. Сам ученый в специальной главе (What about God?) одной из своих книг убедительно доказывает абсурдность такого взгляда на фоне процесса демистификации поначалу “Небес” (Heavens – вместилище бога) благодаря таким титанам науки как Коперник, Галилей, Бруно и даже верующий Ньютон; а затем демистификации жизни, начиная с работ Юстуса Либиха, Дарвина, А. Уоллеса и др.

Ныне бог, по крайней мере, в научном сообществе становится ненужным, что подтверждает и Вайнберг, приводя примеры общения с физиками и астро-физиками. В этой связи он упоминает свою книгу 1977 г. “Первые три минуты”, в которой он “опрометчиво” сделал такую ремарку: “чем более Вселенная кажется постижимой, тем более она кажется бессмысленной”. Некоторые ученые поняли его ремарку как сожаление по поводу бессмысленности Вселенной, что, дескать, он ностальгирует по миру, в котором Небеса пели бы осанну богу. По этому случаю был проведен даже опрос 27 космогонистов и физиков. Десять из них безоговорочно согласились с бессмысленностью Вселенной. Тринадцать не согласились, но трое из них не согласились потому, что вообще не понимали, зачем кому-то надо ожидать какой-то цели у Вселенной. Гарвардский астроном Маргарита Геллер ответила так: “Зачем должна быть цель? Какая цель? Это всего лишь физическая система, и что за цель в ней? Я всегда поражалась таким заявлениям”. А Принстонский астрофизик Джим Пиблс ответил так: “Я хочу верить в то, что мы бродяги (в этом мире)” (там же). Другой Принстонский астрофизик, Эдвин Турнер, вообще полагал, что Вайнберг своей ремаркой намеревался подразнить читателей[2].

Тем не менее, полностью соглашаясь с существом критики “божественного” подхода к возникновению Вселенной, все-таки я вижу в нем, как это не покажется странным, весьма плодотворное явление.

Дело не только в том, что для нормального обывателя, не искушенного в каких-то квантах, происхождение мира за шесть дней, описанное в Библии, значительно легче воспринять, чем за три минуты в результате Большого взрыва. Тем более его начало в первые триллионы триллионов секунды. Но дело в том, как я уже упоминал мельком в предыдущей главе, идея бога у ученых всегда возникала тогда, когда трудно, а подчас и невозможно, было дойти до сути вещей. Особенно, когда речь шла о возникновении мира или Вселенной, даже в современных представлениях, связанных с Большим взрывом. Почти все признают, что невозможно определить, что было в промежутке между t=0 и t= с. Некоторые ученые просто оговаривают, что поскольку экспериментально этот период времени невозможно ни подтвердить, ни проникнуть в него, надо просто идти дальше. И на этом “дальше” открывались законы и закономерности. Другие облегчают себе ответ тем, что только “бог знает” (или эквивалент: “черт знает”) что было “до” или в упомянутом промежутке времени и тоже идут “дальше”, плодотворно открывая закономерности этого “дальше”. Те же, кто пытался ответить на вопрос, что же все-таки “там” происходило, вязли в этой теме, так и не выбираясь из нее. В результате многие явления “после” оставались не раскрытыми. Я не исключаю того, что без этого спасительного бога, наука не получила бы многих выдающихся ученых, таких, как Ньютон или Гегель.

При этом, надо иметь в виду, что бог, ничто, равно как и другие абстракции и даже мифы, являются понятиями и категориями нашего бытия. Они состоят не только из адекватных отражений субстанционального бытия, но и понятийного бытия, немалая часть которых вбирает искаженные, мифические, иррациональные представления об окружающем мире. Причем большая часть существова-ния человечества как раз и проходилась на периоды иррационального взгляда на окружающий мир. Видимо, это естественный период в становлении человечества. Достоевский где-то весьма удачно выразился: если бы все на земле было рациональным, то ничего бы не случилось. (На самом деле эта фраза является ху-дожественным выражением соотношения закономерности и случайности.) Здесь главное не забывать одной вещи, о которой я говорил в связи с категорией ничто. Бог есть категория нашего бытия, но бытие не есть категория бога. В бы-тии бога нет, он есть в нашем мозгу в виде образа или понятия, в мозгу каждого, хотя и для разных потребностей. Одним – чтобы быть его рабом, другим – что-бы использовать его в политике, третьим – чтобы понимать, зачем он нужен людям и почему ему пора на покой.

Антропный принцип. Несмотря на это, бог в науке остается, принимая новые обличья в образе “научной” терминологии. И в этом смысле он намного опаснее. В данном случае я имею в виду так называемый Антропный принцип, который в упрощенном виде звучит так: мы видим Вселенную такой, потому что мы существуем. Или: если бы она была другой, то не было бы нас. В несколько усложненном варианте ее формулирует Бэрроу: “физические константы таковы, поскольку если бы они были иные, то жизнь, как мы ее знаем, не существовала бы”. А в наиболее народном варианте его выразил Вини Пух, который размышлял соверешенно по-антроповски: “А зачем на свете пчелы? Для того, чтобы делать мед! А зачем на свете мед? Для того, чтобы я его ел! По-моему так, а не иначе!”
В современном виде Антропный принцип существует в двух вариантах[3]. Первый из них называется Слабым антропным принципом: то, что мы предпо-лагаем наблюдать, должно удовлетворять условиям, необходимым для присутствия человека в качестве наблюдателя.

Второй вариант называется Сильным антропным принципом: Вселенная должна быть такой, чтобы в ней на некоторой стадии эволюции мог существовать наблюдатель (там же). Следует признать, что концепции наблюдателя придерживались такие крупные ученые как Нильс Бор, многолетний его коллега Джон А. Уиллер, лауреат Нобелевской премии Юджин Уигнер.

На первый взгляд кажется, что Антропный принцип не имеет никакого от-ношения к богу. Вроде бы почти научная постановка проблемы. Более того, “усугубляет” научность теория “тонкой подстройки Вселенной”, подкрепляемой идеями “самоорганизации” Вселенной. Однако в конечном счете все эти прин-ципы и теории сводятся к “целенаправленности” развития Вселенной, вершиной которой будет Человек (естественно, с большой буквой), то ли сливающийся с Омегой-богом (Шарден), то ли сотрудничающий с ним. Самое же главное, при-знав данный подход, как предлагает его активный адепт Реомар Ровинский, “следует без протеста признать гипотезу о возможном существовании “органи-зующего начала”, определяющего характер направленного развития Вселенной и отдельных его частей”.

“Организующее” начало ведет к двум направлениям: одно, совершенно понятно, к любимому богу, другой – к “самоорганизации” Вселенной.

Божественный вариант, вытекающий из Антропного принципа, совпадает с вариантом: бог создал Вселенную и ее законы. Не случайно Вайнберг даже не потрудился развести “антропников” от “божественников”. Он, кстати, критикует Джона Уиллера за его приверженность к известной Копенгагенской школе, представители которой полагают, что количественные величины типа местоположения или энергии, или момент не имеют никакой ценности до тех пор, пока они не будут измерены механизмом наблюдателя. Такой взгляд вытекает из позитивизма, который, в толковании Вайнберга, выражает идею принятия только тех вещей, которые могут быть обозреваемы. “Другие физики, включая меня, – пишет Вайнберг, – предпочитают иной, реалистический способ рассмотрения квантовой механики: а именно, в терминах функции волны, которую могут описать лаборатории и наблюдатели, а также в терминах атомов и молекул, управляемых законами, не зависящими от того, существуют ли какие-нибудь наблюдатели или нет”.

В рамках Антропного принципа выдвигается также идея, что фундаментальные константы имеют ценность потому, что они чрезвычайно хорошо подходят к появлению разумной жизни во Вселенной. Но известно, что в некоторых конструкциях современных теорий Вселенной теоретически допускается изменчивость констант в течение больших промежутков времени (например, изменение одной из таких мировых констант, а именно постоянной тонкой структуры, обозначаемой “альфой” (составляет примерно 1/137,03604), которая отвечает за взаимодействие света с веществом). Если подобные предположения подтвердятся, тогда тезис об их ориентированности на появление наблюдателя естественно рухнет. Но даже если и не подтвердятся. Физика продолжает от-крывать все более и более фундаментальные частицы и физические принципы, которые все меньше и меньше имеют отношение к разуму. Глюоны, гравитоны, кварки, виртуальные частицы вакуума, темная материя и т.д., которые сами “не представляют” в чего они обратятся, не имеют прямого отношения к человеку.

И здесь на помощь приходит упоминавшаяся теория “тонкой подстройки Вселенной”, предложенная П. Дэвисом, и весьма рьяно подхваченная в России.

Ее суть заключается в том, что, дескать, да, наблюдатель возник значительно позже Вселенной, он не мог наблюдать ее появления и развития, но сама природа так все “тонко” подстроила, что наблюдатель не мог не появиться.

Какие же аргументы у этой теории? Их приводит Ровинский. Во-первых, он предлагает отказаться от штампа, будто естественные процессы, в которых не участвует человек, не могут протекать “целенаправленно”. Иначе, мы должны были бы уповать только на случайности, которые могут завести “не в ту степь”. Во-вторых, природа, дескать, не располагает конечным временем для господства случайностей. В-третьих, любые отклонения от этих случайностей, например, изменение одной константы в пределах 10-15% не дали бы возможности, например, протону объединиться с нейтроном, и тогда был бы невозможен нуклеосинтез и образование составных ядер. Вместо этого природа “с высокой точностью “подогнала” большое число представляющих нам независимыми параметров микромира, при которых возможно существование развивающейся Вселенной”. В итоге “вероятность каждой из случайности очень мала, но совместное их случайное возникновение просто невероятно”. И чтобы избежать этой невероятности, материя, природа или Вселенная позаботилась наделить себя системностью, динамизмом и самоорганизацией. Причем, “самоорганизация предстает как движущая сила наблюдаемого в нашем Мире созидания”.

Другими словами, неорганическая материя в ее субстанциональной форме (вещь-в-себе) наделяется мыслительными свойствами на уровне человеческих понятий. Иначе говоря, глюоны, соединяющие кварки в протоны и нейтроны, “целенаправленно” готовили эти самые частицы на последующее их объединение с электронами, которые в свою очередь самоорганизовывались в нуклиды, чтобы в конце концов вызвать развитие Вселенной вплоть до наблюдателя. Тут поневоле скорее поверишь в бога с его способностью за шесть дней слепить мир, чем в “думающие” элементарные частицы. Правда, следует признать, что имен-но подобная логика была свойственна и эмпириокритикам конца XIX века и свойственна ныне некоторым редукционистам – физикам, у которых мыслит хотя и не вся материя, а фотоны. (О последних речь впереди, в разделе о мысли и сознании.)

Допустим, я соглашаюсь с такой абсурдной теорией. Материя самоорганизовалась, развивается и, наконец, порождает человека. И ради чего? Напомню, наше Светило, так или иначе должны через какое-то время остыть (с этим никто не спорит), земля превращается в безжизненный космический объект, человечество, естественно, при этом исчезает. Где же здесь “тонкая подстройка”? И что же эта за “целенаправленность” Вселенной? Породить человека-наблюдателя и его же уничтожить[4].
Ну бог с ним, с человеком. А как быть с самой Вселенной, которой грозит “тепловая смерть”? О чем пишут и говорят большинство астрофизиков, к чему понуждает ее и второй закон термодинамики.
“Подстроечники” об этом умалчивают. Но “антропников” таким вопросом не смутишь. Они говорят: а второго закона просто не существует. И здесь мы подошли к очень серьезной теме – о действии второго закона термодинамики.

[1] Я, правда, сильно сомневаюсь, что сам Хокинг верит в бога, хотя и постоянно эксплуатирует процитированную фразу. Она ему нужна, судя по всему, чтобы не обидеть верующих, а самое главное, чтобы не нанести коммерческого ущерба тиражам своих книг, в чем он откровенно, хотя как бы и в шутку, признался, рассказывая об успехе своей “Краткой истории времени”.

[2] Среди опрошенных членов Национальной академии наук США (в 1998 г.) верующими назвали себя только 7%.

[3] Формулировка принципа принадлежит Брендону Картеру. Я же ознакомился с ним из работ других физиков.

[4] Подробно о привержинцах и противниках Антропного принципа см.: Barrow John D. The World within the World. Oxford: Oxford University Press, 1990. При этом хочу особенно отметить, что наиболее активным противником бога и Антропного принципа является С. Вайнберг, который не оставил камня на камне от этих “мистических ля-ля” в своей статье “Спроектированная Вселенная?”. - См.: Weinberg, Steven. A Designer Universe? – Skeptical Inquirer, Sept, 2001. Из известных мне современных русских ученых аналогичных позиций придерживаются академики В.Л. Гинзбург и Е.Л. Фейнберг, весьма смело выступающие против мракобесия в науке.

КНИГИ

Диалектика силы