Главная         Об авторе         Статьи         Книги         На досуге   

 

1. Предисловие



Глава I. Феноменология силы

А мы видим, что во всем действует некая сила.
Николай Кузанский

Обращает на себя внимание то, что тема силы никогда не выступала как про-блема в истории философской мысли, которая порождала бы различные школы, течения или направления. Философские баталии в основном закручивались во-круг категориальной пары: материя – дух и в этой связи постоянно возникающий сакраментальный вопрос: что первичнее. Ответ на него породил два мощных на-правления: материалистическое и идеалистическое, битва между которыми ве-дется на протяжении более чем двух с половиной тысяч лет и которая продолжа-ется по настоящее время. Однако сила, наряду с категориями материя, движение, время и пространство, в том или ином наименовании, постоянно фигурирует в этих спорах, иногда вставая в один ряд с материей или духом, а подчас и заменяя их. При этом бросается в глаза, что к силе как к категориальному инструменту обращались философы обоих направлений[1]. Этот обоюдный интерес к силе, воз-можно, означает, что она стоит над “идеологиями”, над течениями и, следова-тельно, в ней есть нечто универсальное. Если бы это предположение подтверди-лось или его можно было хотя бы теоретически обосновать, то сила могла бы стать основой создания теории, объединяющей три мира: неорганический, орга-нический и общественный. Но это только предположение.

Вначале я хотел бы привести два противоположных взгляда на силу ученых, имеющих неоспоримый вес в изучении явлений жизни. Первый принадлежит Леонардо да Винчи, который в одной из своих работ писал: “Сила возникает от недостатка и избытка; она дочь физического движения, внучка движения ду-ховного, мать и начало тяжести”.

Другой взгляд выражен известным английским философом Джорджем Беркли, жившим на столетие позже Леонардо. В своем сочинении “Алсифрон, или Мелкий философ” устами своего героя Беркли совершенно иначе оценивал силу:

Ефранор. …Прошу тебя, Алсифрон, не играй терминами: оставь слово сила, изринь все прочие из своих мыслей, и ты увидишь, какова точная идея силы.

Алсифрон. Под силой я понимаю в телах то, что вызывает движение и другие ощутимые действия.

Ефранор. А не существует что-либо отличное от этих действий?

Алсифрон. Существует.

Е. Тогда будь добр, исключи все, что отличается, и те действия, к которым оно приводит, и поразмысли над тем, что такое сила в собственной, точной идее.

А. Должен признаться, нелегкое это дело.

Е. Поскольку ни ты, ни я не можем определить идею силы и поскольку, как ты сам заметил, разум и способности людей во многом схожи, мы можем пред-положить, что и у других людей нет ясного представления об идее силы.

Следует признать, что Беркли отчасти был прав: ни в общественных, ни даже в естественных науках вплоть до настоящего времени не выработано четкого, яс-ного представления о силе. И это несмотря на то, что сила является одним из наиболее часто употребляемых слов в любой отрасли науки. Более того, мир дав-но оперирует законами силы, например, в физике, а что такое сила сама по себе, так и остается загадкой.

К проблематике силы обращались практически все более или менее значимые философы, полагая, что они познали суть силы. И тем не менее ни одна из трак-товок силы не стала общепризнанной, не превратилась в универсальную катего-рию или в объективное понятие, иначе говоря, не стала законом, который прида-вал бы процессу познания природы и общества такую же убедительную силу, как, скажем, диалектические законы Гегеля.

Такой вывод всего лишь означает, что у исследователей сохранилось широ-кое поле для анализа этой неуловимой силы. И одним из важных инструментов этого анализа является выяснение взглядов предшественников на силу. Естест-венно, это первый этап на подступах к силе, с чего и начинается данная работа.

Хотя, как было сказано выше, слово “сила”, иногда даже с понятийным или категориальным оттенком, употреблялось практически всеми философами, все же для анализа этой темы я буду излагать взгляды тех из них, кто пытался дать определение силы, понять, что такое сила сама по себе (или сила-в-себе), т.е. вывести это слово на уровень понятия или категории. Именно поэтому я не стал приводить в данной главе, за редким исключением, взгляды на силу натуралистов, или, как бы мы сейчас сказали, естественников, поскольку это слово их интересовало не с позиций онтологии, а в прикладном значении, соответствующем предмету их исследования. В результате у меня “выпали” такие ученые, как Роджер Бэкон, Уильям Гилберт, Коперник, Галилей, Кеплер и многие другие. Тех же, которые на философском уровне пытались разобраться в силе, оказалось не так много. Я не собираюсь их критиковать; они жили в отдаленные времена, варились в иных научных парадигмах, и было бы глупо их обличать в непонимании чего-то с позиции сегодняшнего дня. Наоборот, вызывает удивление и восхищение их проницательность, а часто и гениальные догадки о бесконечно сложной материи, высказанные ими столетия и даже тысячелетия назад. Моя задача – показать представления выбранных мной философов о силе, в каком контексте они вспоминают или анализируют слово сила. Другими словами, рассматривают ли они силу как количественное измерение чего-то, или она выступает как некое качество, некий самостоятельный феномен бытия. Отсюда неизбежно обильное цитирование (философов трудно пересказывать, не искажая их мысли) с некоторыми комментариями и обобщениями. Моя же трактовка силы будет выделена в отдельный параграф.

Хотя данное Предисловие явно затянулось, тем не менее, обязан сказать не-сколько слов о материализме и идеализме.

Западная философия не случайно зарождается со стихийного материализма милетской школы, поскольку первая стадия мыслительного процесса начинается с обобщений чувственных восприятий. На этом уровне наиболее часто бросающиеся в глаза явления становились “первоосновой” всего сущего (вода, воздух, огонь, земля). Необходим был определенный этап развития философской мысли, чтобы перейти от чувств к рацио (по Гегелю, “рассудочному разуму), который стал формировать понятия, давшие толчок идеологическим направлениям. Сочетание того и другого породило целую плеяду философов, так называемых деистов, которых нельзя было однозначно отнести ни к материалистическому, ни к идеалистическому течению. Причем материализм в своем развитии прошел классическую гегелевскую триаду: от наивного материализма через механистический к диалектическому материализму. Идеализм же, несмотря на массу своих разновидностей, сохранился в основе, поскольку идея бога всегда оказывается спасительной, когда не на чем замкнуть теорию или невозможно докопаться до глубин какой-то проблемы. Тогда бог приходил и приходит на выручку. Тем не менее в идеализме заложен громадный мыслительный потенциал – его диалектика. До Маркса и Энгельса диалектика развивалась в основном в лоне идеализма, так как для доказательства “существования” бога или необъяснимых загадок бытия необходимы были изощренные методы мышления, в чем не нуждались стихийные или метафизические материалисты. Все сказанное не означает, что деление философов на два лагеря четко определялось их отношением к материи или духу. Элементы того и другого часто переплетались с самого начала, тем более, что в богов верили и первые греческие материалисты. Другое дело, какое место они определяли этим богам. Гесиод, например, писал:

Прежде всего во Вселенной Хаос зародился, а следом широкогрудая Гея.

[1] За исключением, может быть, Декарта, который категорию силы признавал в весьма специфичной форме.

КНИГИ

Диалектика силы